Беларусь – моя судьба

Написала эту книгу для своих студентов: поделиться с ним впечатлениями, познакомить их с малознакомой им литературы и передать им, нет, «заразить» их своей любовью к Беларуси. Написала эту книгу и для себя, чтобы снова и снова возвращаться в прекрасной стране своей молодости, и переживать те встречи, оставшиеся навсегда и в памяти, и в сердце.

Написала эту книгу, чтобы продолжить каузу Стефана Поптонева, который в последнем письме пишет: «Чувствую тебя своей сомышленицей. Для меня тема Беларусь не е просто литературная тема, а КАУЗА – о величия и падения человека, спроецированное на судьбу белорусского НАРОДА» (18 января.

2004 г.).

У болгарского поэта Матея Шопкина (руководитель нашего студенческого литобъединения при Великотырновском университете им Св. Св. Кирилла и Мефодия, 1970 г.) есть стихотворение, посвященное Беларуси «Мечта», олицетворяющее Мечту каждого, кто посетил, познал и полюбил Беларусь:

…В живота ми —

объркан, тъжен, пуст,

една мечта сърцето ми опива:

мечтата да отида в Беларус,

тъй както при любима се отива…

…

О, знам: ако отида в Беларус

самият себе си ще преоткрия.

…В жизни моей —

перепутанной, грустной, пустой,

сердце пьянит мечта одна:

– приехать в Беларусь,

так как приезжают к любимой…

…

О, знаю: когда приеду в Беларуси

я сам себя найду, открою.

    (подстрочный перевод автора)

Посвящаю книгу дочери Михаэлы Стрельцовой и своим студентам, с надеждой, что полюбят белорусскую литературу. С надеждой, что в их сердцах поселится Мечта поэта Матея Шопкина о Беларуси.

Фрагменты творческих портретов

Мой Короткевич

(1930–1984)

Перед глазами встает Владимир Семёнович за рабочим столом. Нет, я не видела его в рабочей обстановке. К своей работе он относился предельно серьезно: работая без отдыха, и днем, и ночью, как монах в своей келье, как схимник.

Помню рассказ Нины Владимировны Адамчик, которая жила на одной лестничной площадке с ним. Прежде чем начать работу, Владимир Семенович всегда одевался, как будто читатель увидит его, и он готовился разговаривать с ним, убеждать.

Надевал выстиранную, выглаженную старательно рубашку, чаще всего белую. Белая рубашка! Как перед решительным боем, как перед встречей с любимой, как на праздник…

Мне кажется, что Владимир Короткевич осознавал свою великую миссию. Он знал себе цену: ощущал в себе небесный огонь Предназначения, силу своего слова, чувствовал мощь Божьего благословления.