Беларусь – моя судьба

Выполняя свою великую миссию, Владимир Короткевич, как никто другой, улавливает пульс массовой культуре (то, что интригует самую широкую читательскую аудиторию), и создает свой гибридный жанр, который сочетает в себя исторический трилр, детективный роман и готико-романтическая повесть тайн. Так он соединяет в одно народную историю, массовую литературу и западноевропейские традиции. Любовь ко всему эксклюзивному делает его первооткрывателем романа ужасов в советской литературе: привидения, анормальные явления, мистика присутствует во многих его произведениях.

Возвращая белорусов к их богатое и героическое прошлое, а его любимые темы история Великого княжество Литовского, восстания (1863–1865), Короткевич пробуждает у читателей национальную гордость.

«На исторических сюжетах я создаю сваю матрицу будущего, – делится мыслями о творчестве Владимир Семёнович, – Каждый исторический сюжет – это открытый разговор с современником. А как еще можно показать правдиво человека, который стоит перед выбором, кем ему быть, если не на фоне истории, войны.

В экстремальных условиях, в которых попадает человек и проявляется весь до конца, до тех черт характера, которые он, может, и не сам не подозревал у себя?»

Иногда сравнивают его с другим Владимиром Семеновичом – Высоцким. Наверно потому что оба проявляют свой талант в разных искусствах: Короткевич писатель и поет, сценарист и драматург, своим звучным баритоном поет старинные белорусские песни и играет в кино…Он путешественник с большой буквы «…ён лавiy слова, як ловяць ветразем вецер, пачуyшы yпершыню старадаyнюю песню, рабiyся шчаслiвы, як дзiця.

» (Валентин Жданович).

Почти два века после Паисия Хилендарского в Болгарии и почти век спустя Хенрика Сенкевича в Польше, Алоиса Йирасека в Чехии, Вальтера Скотта в Великобритании, Владимир Короткевич принимает ту же историческую миссию в Беларуси. Его творчество помогает белорусам осознать собственную интереснейшую историю и гордиться ею.

Часто называют его белорусским Вальтером Скотом, Генрихом Сенкевичем, Конаном Дойлом.

«Мне кажется, Владимир Короткевич – это наш белорусский Вальтер Скотт. А Вальтера Скотта не назовешь ни культовым, ни выдающимся. Просто, как и Вальтер Скотт, Короткевич был романтиком и заставил нас гордиться своей историей» (Владимир Гниломедов, ученый и писатель, долгие годы директор Института литературы АН Беларуси).