Аргентина. Лейхтвейс

Подкова же в названии помянута не просто так: в каждую бочку со здешней пивоварни полагается одна, причем не обычная, а раскаленная докрасна. Напиток клеймили, словно мустанга в прерии.

Кельнер в чистом белом фартуке, на миг задержавшись возле стола, взглянул чуть искоса и отбыл восвояси. Торопить не станет, зал наполнен хорошо если на четверть. Белый день на дворе, кому-то и работать надо. А кому-то – служить, защищая родной Фатерланд. И Лейхтвейс в который уже раз ощутил себя дезертиром. Чувство было острым, неожиданным и нельзя сказать, что очень неприятным.

– Мотоцикл водишь? – спросил у него гефрайтер Банкенхоль сразу после завтрака. Лейхтвейс лишь плечами пожал. Тоже мне, проблема! Вилли, удовлетворенно кивнув, поглядел весело.

– Прокатимся в Берхтесгаден?

Впереди намечалась строевая подготовка, и Лейхтвейс был готов ехать хоть на Северный полюс. Но что значит «прокатимся»? Заведем служебный мотоцикл, лихо газанем прямо под окнами господина полковника…

– Все чисто, – понял его Банкенхоль.

 – Это для Команды «А». Не всякую снарягу на складе получить можно, особенно «железо». В Берхтесгадене есть очень грамотный кузнец, айсбайли как пирожки печет. А еще нам «кошки» нужны, и не простые, а с передними зубцами. И ледовые крючья. На этот счет у Фридриха с полковником договоренность есть, командировку уже выписали. Собирайся!

С детских лет Коля Таубе, слушая рассказы отца о Великой войне, усвоил, что родная армия дерется ничем не хуже «германца».

Однако у русских принято с утра надевать сапоги на свежую голову и беспорядки нарушать, у немцев же «орднунг», да такой, что лишний раз не вздохнешь. Не армия – часовой механизм со штыками вместо стрелок.

Орднунг, как же!

Зачем ехать за «снарягой» вдвоем, он даже спрашивать не стал. Вероятно, «кошки» и крючья полагалось транспортировать раздельно, дабы «железо» в мешке не перессорилось.

До маленького Берхтесгадена, не города даже, коммуны, домчали с ветерком.

Всю дорогу Лейхтвейс представлял себе плац, рыжий шлак под сапогами, лютое солнце над головой. «Смир-р-рно! Левое плечо вперед! Шаго-о-ом…»

Хорошо!

Попав в Берхтесгаден, он вновь оценил немецкий орднунг. Ни к какому кузнецу они не поехали. Вместо этого Лейхтвейс был отконвоирован в «Подкову» и наделен кружкой светлого баварского. Пиво велено пить, пивную же не покидать. Комендантские патрули в Берхтесгадене не водились, но береженого бог бережет.