Аргентина. Квентин

Во время рейса Берлин – Нью-Йорк некий пассажир «Олимпии» сподобился проиграть все, вплоть до носового платка. Весьма этим огорчившись, он поспешил свести счеты с опостылевшей жизнью. Не тут-то было! Оружие на борт не пронесешь, повеситься негде и не на чем, яд не купишь. Каким-то образом страдалец умудрился-таки заморить себя до смерти, и теперь его бренное тело прячут в холодильном шкафу на кухне чудо-дирижабля, за ящиками рыбных консервов. Известно же это стало благодаря бдительности пограничного контроля.

Не сошлось число пассажиров, а потом и кто-то из видевших проболтался.

Перри-младший настоятельно советовал родственнику следить за тем, что ему накладывают в тарелку. Знаем мы этих немцев!

Другую сплетню Уолтеру рассказали куда более взрослые люди. И тоже про карты. На борту «Гинденбурга», старшего брата юной «Олимпии», чуть ли не с первого рейса замечены профессионалы самого высшего класса. Не шулера, таких бы на борт не пустили – игроки, из тех, что давно уже прописались в солнечном Монте-Карло.

Поскольку в небо поднимались, как правило, не курьеры, а люди весьма состоятельные, этот факт никого особо не удивил. На всех крупных морских лайнерах давно уже идет серьезная игра, так отчего ей не быть на воздушных?

«Олимпия» торопилась продолжить традицию.

За соседним столом тоже собрались играть. На этот раз в бой спешила молодежь: две разодетые девицы и их лощеные спутники в приталенных черных костюмах.

Один при монокле, другой – с элегантной тростью. Вот уже и раздавать начали… Уолтер не без сожаления вспомнил, что забыл прикупить в дорогу пару колод. Игроком, тем более профессиональным, он не был, состояний не проигрывал, но… Кто без греха?

* * *

Отец научил его раскладывать пасьянсы. Мама – паре самых простых игр. Во дворе сверстники лихо шлепали картами, подставляя лбы под честно проигранные щелчки. А чем еще заняться, если в кармане в лучшем случае пара центов, а чаще всего – дыра?

На деньги отец играть строго запретил.

Заставил поклясться.

Маленький Уолти отца слушался, но, обыгрывая приятелей или, что случалось чаще, терпя неудачу (щелчок – раз! щелчок – два!), отметил некую странность. Карты одни и те же, а вот игры совсем разные. Маминых во дворе не знали.

А потом он впервые приехал в Теннесси, на родину предков. Здесь, на склонах Аппалачей, когда-то поселилась семья прапрадеда.