Аргентина. Квентин

Молодой человек хотел поинтересоваться, о какой, собственно, надежде идет речь, но не успел. Своенравный мундштук, воспользовавшись моментом, обрел свободу и весело поскакал по ступенькам. Уолтер проводил его взглядом, усмехнулся.

– Костюм тоже не мой. Фирма пошила, у меня на такой денег нет. И вообще, живу тихо, никого не трогаю, провинциал, на суслика похож. Никаких кругов не пишу и не собираюсь… А это платье, кстати, вам больше идет.

Сбегал за бойким мундштуком, вручил. Платок решил оставить чуду на память.

– Все равно хвастаетесь, – констатировала ничуть не смирившаяся девица.

– Почему?

– Потому. Тоже мне скромник. На костюм нет денег, а на «Олимпию» – есть. Так что не воображайте. Вы… Вы даже танго танцевать не умеете! Или я ошибаюсь?

На этот раз Ингрид фон Ашберг угодила в самую точку. Уолтер Перри был повержен.

4

Сырость пробирала до костей. Не выручали даже пальто из тяжелой темной кожи и теплые перчатки. Зима, давно уступившая очередь весне, каким-то недобрым чудом сумела остаться здесь, в подвале без окон и с железной дверью.

Зато – ни клочка тьмы. Яркие лампы убили тени, залив пространство мерцающим белым огнем.

Мухоловка зябко повела плечами. До утра еще далеко.

– Руди, оставь нас.

Лейтенант Кнопка молча шагнул к двери. Парню «спортивных кондиций» было явно не по себе в этих стенах. Девушка невольно позавидовала. В коридоре теплее… Подождав, пока лязгнет тяжелый засов, сняла перчатки.

– Ты не захотела застрелиться. Почему?

На той, что стояла в самом центре белого пространства, не было ни клочка одежды.

Голые ступни наполовину утонули в черной грязи, кожа побелела, подернулась синевой. Руки по швам, подбородок вверх, глаза широко раскрыты. Кровавые подтеки на лице, синяки на груди, глубокая царапина на худой шее. Взгляд пустой, погасший.

Выгорела.

– Я должна поговорить с министром. У меня есть на это право!

Мухоловка покачала головой.

– Уже нет. Ты даже не имеешь права умереть, пока я не разрешу. О чем ты думала, когда предавала? Среди бумаг профессора Пахты мы нашли несколько листов из следственного дела.

Его вела ты.

– Я не виновата! – женщина бросилась вперед, протянула руку. – Мухоловка, ты же меня знаешь!..

Удар был короткий, даже без замаха. Обнаженное тело рухнуло в грязь. Девушка достала платок, вытерла руку.

– Как оказалось, нет. Встань!

Руки скользили в грязи, ноги не слушались, но женщина все-таки сумела подняться. Выпрямилась.

– Я не хотела, но меня попросили.