Аргентина. Квентин

А чего это значит, уж извините, не знаю. Сказал бы, что господа ученые просто повод нашли винца здешнего попить, так нет. Меня специально предупредили: из Рима непростые люди едут. Это сегодня я тут один, а завтра подкрепление прибудет, со всей провинции собирают. А уж начальства сбежится! Ну что, увидели?

– Ничего не увидел! – честно признался молодой человек. – Вы, синьор сержант, говорили про фильм. Будто там пещера светилась из-за хрусталя. А эта… Тоже?

Густые брови дрогнули, посуровел взгляд.

– А слухи, между прочим, велено пресекать.

– Чтоб шеи не ломали?

Никола Ларуссо охотно кивнул.

– И это, само собой. Случись что, кто отвечать будет? Полиция, ясное дело. Но это еще ладно. А если выяснится, что оттуда, с верхотуры, зенитный прожектор светит? Зачем светит? Кто распорядился? Только учтите, я вам ничего не говорил!

Уолтер прикинул высоту горы и оценил идею. Затем поглядел на пустую долину, зябко повел плечами, пожалев, что оставил плащ в коляске.

– Пустая трата народных денег, – авторитетно изрек служивый. – Говорил – и еще раз скажу. Но мое дело простое. La Patria si serve anche facendo la guardia a un bidone di benzina! Ну, что, синьор Перри? Съездили, проветрились, теперь назад пора.

Молодой человек кивнул, соглашаясь.

Замер. Поднял руку.

– Машина! Большая, с другой стороны. Не с той, откуда мы приехали.

– Quindi esattamente!

Полицейский расстегнул кобуру, размял могучие руки.

– Вовремя мы появились! Грузовиков в округе всего четыре, этот не из них, у мотора голос другой. Сейчас разъясним!

– Зенитчики? – наивно предположил Уолтер.

Никола Ларуссо грозно засопел и жестом велел отойти к мотоциклу. Гудело уже совсем рядом. Резкий голос клаксона…

– Madonna! Это еще что?

Из-за склона горы выруливало большое черное авто, за которым тянулся целый вагон, тоже черный, но с желтой крышей. Часть крыши выступала далеко вперед, прикрывая кабину.

– «Понтиак-кемпер», – констатировал Уолтер Перри. – Модель 1935 года, я такую на выставке видел. Дом на колесах.

Словно подтверждая его слова, машина грозно рыкнула. Замедлила ход… Остановилась… Дверца отворилась, и на траву ступил человек лет тридцати в сером костюме и большой черной шляпе набекрень. Пиджак расстегнут, узкий галстук сбился на сторону.