Аргентина. Квентин

– По случаю отъезда нашего американского друга, гарнизонный хор в нашем с Тони лице… Альпинистская, пацифистская… И-раз!

Среди туманных гор,

Среди холодных скал,

Где на вершинах дремлют облака,

На свете где-то есть

Мой первый перевал,

И мне его не позабыть никак.

Мы разбивались в дым,

И поднимались вновь,

И каждый верил: так и надо жить!

Ведь первый перевал –

Как первая любовь,

А ей нельзя вовеки изменить.

Идет без лишних слов

На смену яви – новь,

На смену старым – новые года.

Но первый перевал,

Как первая любовь,

Останется с тобою навсегда[36 - А. Краснопольский. «Первый перевал». Автор исполняет эту замечательную песню в лирическом ключе, персонажи романа поют нечто, более напоминающее марш.].

6

Соседи по купе давно уснули, негромко стучали трудяги-колеса, за окном вагона мелькали редкие поздние огоньки, а над ними неверным серебристым пламенем сиял лунный диск.

Полнолуние. Vollmond. Plenilunio.

Уолтеру не спалось. Он никак не мог понять, что тому причиной.

На сон никогда не жаловался, к тому же дорога успела утомить. Одна пересадка, другая. Мотоцикл, пригородный поезд, суета большого вокзала, набитый людьми перрон. Снова поезд, перестук колес, привычный запах паровозной сажи.

Не спалось.

Вместо сна бесконечной кинолентой всплывали воспоминания. Все подряд, и те, что хотелось помнить, и совсем иные. Он отгонял их, пытался думать о другом, считать до тысячи, представлял себе овечек, прыгающих через забор. Не помогало, пленка все крутилась, крутилась, по второму разу, по третьему…

Наконец он понял: что-то не так.

И сразу успокоился. Если не так, значит, надо понять, что именно. Трудно, но все же возможно.

Шпион-пенсионер зря обозвал «мистера П» наивным провинциалом. Нью-Йорк, Большое Яблоко – уж никак не провинция, а от наивности прекрасно лечат нужда, военная служба и ответственность за тех, кто остался дома. Мистер Н был прав в другом. Уолтер Перри всегда старался думать о людях хорошо и уж тем более не подозревать понапрасну.

А если не понапрасну?

Стоп-кадр: зеленый с похмелья немец, босой, в шортах, шляпа лежит рядом. Зачем доктор Ган, человек взрослый и очень неглупый, затеял нелепую пьянку? Кружка граппы – считай, слоновья доза. В результате же не только похмелье и задержка с отъездом. Свет из Волчьей Пасти! Правы легенды, не правы? Так и не узнали. Предыдущей ночью тоже никто не пытался выяснить – легли еще до полуночи, чтобы выспаться перед подъемом.