Аргентина. Крабат

Марека (то есть, конечно, почтенного доктора) предупредили, чтобы он был осторожен. Клоуны оказались злого нрава – не из цирка, а из голливудского фильма ужасов.

…Один такой, с Лоном Чейни и Лореттой Янг, довелось увидеть в Шанхае, в новом кинотеатре на знаменитой «барной» улице Хэншаньлу.

«Laugh, Clown, Laugh!»[28 - Здесь и далее будут упоминаться художественные фильмы. Часть из них является авторским вымыслом. Фильм «Laugh, Clown, Laugh!» имеет совсем иной сюжет.]

Белый клоун-неудачник, изгнанный из родного бродячего цирка за пьянство, находит в придорожном кювете подкидыша, девочку-младенца.

Плохо ли, хорошо ли, но растит ее, пока та не оборачивается прелестной юной девой. Тут и появляется некто в маске и черном плаще, возжелавший невинной крови ради своего беззаконного Владыки. Негодяй тоже циркач и тоже клоун.

Черный клоун.

Несчастную похищают, волокут на старое кладбище, дабы распять посреди горящей пентаграммы. Тот, что в плаще и маске (клоунской!), готовит каменный нож…

Само собой, протрезвевший приемный отец вкупе с мужественным юношей-циркачом поспевают вовремя.

Злодея-клоуна толкают в центр пентаграммы, ночь исчезает в яркой вспышке пламени…

Фильм был старым, немым, и заключительное «Ха! Ха! Ха!» темного Владыки было запечатлено на титрах, как раз перед «зе эндом» и финальным таперским аккордом.

«Смейся, клоун, смейся!»

В Вайшенфельде Мареку стало не до смеха. Там собрались даже не клоуны, а деревенские сумасшедшие, которых для чего-то отловили по всей Германии.

Беззаконный же их Владыка в миру именовался Генрихом Луйтпольдом Гиммлером, рейхсфюрером СС.

«Старина» доктору Эшке определенно не понравилась. Зато сам доктор очень понравился «Старине».

7

– Простите, мадам! – пожилой усатый таксист оборачивается, вздыхает виновато. – Ничего нельзя поделать, мадам, придется обождать.

Женщина не отвечает, лишь устало опускает веки. Перелет до Парижа вымотал до самого донышка, забрав последние силы. Хотелось упасть на кровать, на дорогое гостиничное покрывало, прямо как есть, даже не снимая туфель, и спать, спать, спать… Номер-люкс в отеле был заказан заранее, из Орли она перезвонила, попросив к ее приезду наполнить ванну с мускусным ароматом…

Толпа – глухая многоглавая стена поперек всей улицы.

Не объехать, даже не обойти, на соседних тоже люди, десятки, сотни, тысячи… Транспаранты, плакаты, затоптанные листовки по всему асфальту, тонкая цепочка растерянных полицейских-ажанов.