Аргентина. Крабат

– Хитр-р-рости ваши, гор-р-рные стр-р-релки, только в р-р-рогоже пр-р-рятать. О чем болтать изволили? Опять о гор-р-рах?

Горным стрелкам не положено лгать!

– Так точно, господин обер-фельдфебель! – в единый голос.

Начальство кивает (чего еще от таких ожидать?), глядит снисходительно.

– И о чем конкр-р-ретно? Говор-р-рите пр-р-равду, мне в самом деле интер-р-ресно. Посмотр-р-ришь на вас со стор-р-роны – пр-р-риличные р-р-ребята, хоть и бавар-р-рцы, пр-р-ри голове, пр-р-ри р-р-руках. Но вы же ненор-р-рмальные! Психи!.

Психи переглядываются. Правду тебе, пр-р-руссак?

– Бог создал горы не для того, чтобы на них взбирались люди. Но мы с Ним не согласны! – Курц.

– Если Стену надо пройти, мы пройдем ее – или останемся на ней! – Хинтерштойсер.

9

– Генерал Янг обязательно должен купить эти винтовки. Понимаете, Марек? Их должны перевезти, сгрузить, а главное – вручить вам расписку. И обязательно – с личной печатью генерала. Она красная, не спутайте.

Мистер Мото был как всегда невозмутим и как всегда изящен. Дорогой белый костюм, рубашка лучшего шелка в тон, короткие, слегка напомаженные волосы цвета вороньего крыла. В плечах крепок, ростом невелик, на широком смуглом лице – слегка искривленный нос.

Глаза раскосые – японец все-таки, пусть и странный. А вот цвет не угадать, днем один, вечером иной совсем.

– Я бы сам поехал, но генерал Янг меня хорошо знает. Вы пока – человек новый. Справитесь? И запомните – красная печать.

Мареку Шадову уже девятнадцать, по здешним меркам – взрослее взрослого. Пятый год в Шанхае – и все еще жив, многим на зависть и на удивление. Освоился, обжился, иероглифов помнит две сотни. Но генерал Янг…

– Это он сказал, что китайцы привыкли умирать, но не привыкли платить налоги?

Мистер Мото не ответил, лишь поглядел недобро. Много чего Янг успел наговорить. А уж когда доходило до дел…

Марек Шадов набрал в грудь побольше воздуха:

– С-согласен! Но… Мистер Мото, я никогда не продавал винтовки!

Работодатель внезапно оскалился – беззвучно, но весело.

– Бросьте, Марек! Вы будете продавать не винтовки, а самого себя. Улыбайтесь почаще!..

В Вайшенфельде доктор Эшке улыбался вдвое слаще обычного, однако не тем оказался мил. В «Старине» ученые степени были редкостью. Университетская наука обходила «Немецкое общество» стороной, причем по большой дуге, дабы не испачкаться.