Аргентина. Крабат

Марек коснулся рукой ее мокрых волос, погладил по щеке, поцеловал в ухо. Герда, мотнув головой, провела ладошкой по мокрому носу.

– Не обижайся, Кай. Страшно было ночью. Очень страшно! Мне показалось… Не смейся, ладно? Будто мне кто-то сказал, что ты не вернешься. И Королева не вернется. Я останусь здесь одна, в пустой квартире, буду ждать – и не дождусь. А потом полиция взломает дверь, и меня отведут в приют. Как Марту из нашего пансиона, у которой родителей арестовали.

Выдохнула, попыталась улыбнуться:

– Я свет не выключала, но только одну лампочку, которая над кроватью.

Много не нагорело, не беспокойся… Я уже узнала – это называется «контрастность», искажение восприятия. Из той книжки по психологии, которую ты мне подарил.

Марек ничуть не удивился, лишь представил, что это ему десять лет, и не Герда, а он, маленький Отомар, берет в руки тяжелый том с названием в две строчки.

– Только имей в виду, бром я пить не буду. Редкая гадость, хуже трескового жира!..

Девочка отпустила его шею и, взяв со столика гребешок, подошла к висевшему на стене зеркалу.

– Сейчас. Минута – и стану похожей на человека… Ты, Кай, конечно же, голодный, но самому тебе готовить лень. В кафе, что на углу, я тебя не отпущу, там ужасно. Лучше сделаю тебе яичницу. Тебе, как обычно: один глазок разбить, один оставить?

Мареку стало стыдно, но в кафе с поэтическим названием «Утренняя страна» кормили и в самом деле плохо, хуже некуда.

– Один оставить, да. А кофе я приготовлю сам.

Чаще всего они так и завтракали – вдвоем.

У плиты возилась Герда, если же нет, то накрывала на стол и мыла посуду. Но в те редкие дни, когда в Берлин приезжала ОНА, девочка заявляла, что готовить разучилась, а где находится кухня, не помнит. Жена смеялась – и заказывала еду в ближайшем ресторане.

Однажды, после очередного ЕЕ отъезда, Герда долго молчала, а потом спросила шепотом:

– Кай! А может, я маме не нужна?

Первый раз на его памяти Снежная Королева лишилась своего титула.

* * *

Яичница удалась на славу, а вот кофе выпить так и не пришлось.

Марек успел лишь поставить медную турецкую джезву на огонь, чтобы дать ей немного прогреться. Воды пока не наливал. Настоящий кофе готовится не спеша, вдумчиво…

– Наверно, соседи, – рассудила Герда, услыхав трель электрического звонка. – Ты не отвлекайся, я открою.

Он чуть было не согласился, но пальцы, державшие джезву, внезапно дрогнули. Он только успел приехать, и часа не прошло.