Аргентина. Крабат

]

На Мастере – темный камзол с потертым шитьем, старая треуголка, тяжелая трость в левой руке. Таким его видели только на Рождество – а еще в тот летний день, когда на мельнице ставили новое колесо. Было очень жарко. Мастер поднял кувшин с вином, выпил в честь работников, остаток вылил на украшенный ветками обод…

Он помотал головой, отгоняя чужую память. Какое еще колесо? Присел, повел плечами, разгоняя кровь.

– Я, между прочим, снотворное выпил. А по твоей милости придется просыпаться.

Бледные губы Мастера дернулись в усмешке:

– Зачем? Ты уже проснулся, Крабат!

* * *

– Ну не было никакой мельницы! Отец – учитель, дед тоже.

И прадед. Сказку про Крабата выдумал Ганс Шигерт, наш лужицкий писатель. Хорошая книжка, мне в детстве очень нравилась.

– Он ее не выдумал. Крабат, твой отец, сам рассказал Шигерту эту историю. Порой молчание – слишком тяжелая ноша, ему хотелось поделиться тайной. Теперь Крабат – ты, старший в семье… Почему? Два с половиной века тому назад твой предок победил меня в честном поединке.

Я ушел, а он стал Крабатом. С той поры никто не решился бросить вызов вашей семье. Ты – следующий в череде.

– Поединок? Там, кажется, была какая-то девушка, она должна была узнать своего парня…

– Нет, Крабат, все куда страшнее. Жизнь – не сказка. Не стоит об этом, старая кровь давно высохла. Я потревожил тебя не ради воспоминаний. Тебе велели передать… Велели напомнить.

– Сказку Ганса Шигерта?

– А ты подумай, почему больше двух веков никто не пытался вызвать на поединок твоих предков? Почему они были учителями? Почему полковник Шадовиц вернулся домой, в нашу глушь, а не остался жить в Вене? И почему уехал из дому ты? Уехал – и решил не возвращаться?

– Мне бы твои заботы, Мастер!

– Мне бы твое беспамятство, Крабат!

* * *

Кричать не пришлось.

Отомар Шадовиц, давно уже ставший Мареком Шадовым…

(– Марек? Ты что, поляк?

– Я – сорб[17 - Сорбы, упоминаемые в книге, – авторский вымысел, они имеют лишь отдаленное сходство с реальными лужицкими сербами.

].

– Сорб? Это фамилия такая?)

…проснулся сам – внезапно, словно от толчка. Пару секунд глядел в близкий гладкий потолок, потом вспомнил о недопитом чае. Вставать не хотелось. И жажда куда-то пропала.

…Поезд, купе, огоньки за окном. Все в порядке, все идет, как надо.

Сон не забылся, но вспоминать его не было никакой охоты. И не потому, что кошмар, ничего страшного в давней истории про мельничного подмастерья нет. Но нет и смысла.