Аргентина. Лонжа

– Встать!!!

И вновь не ударил – схватил за ворот грязной рубахи, подтянул ближе.

– Выжить думаешь, эмигрант? Не надейся. Представь, что здесь твои Штаты, а ты – поганый ниггер!..

Пока смеялся, с гоготом и присвистом, хватило времени сообразить. Штаты?! Он ничего не говорил о Штатах!

– Черный фронт, значит? А как зовут вашего бундсфюрера?

– Партайгеноссе Кун, Фриц Кун из Нью-Джерси.

Ответил, как и спросили, шепотом. Не тайна, об этом его уже спрашивали на допросах. Гора явно удивилась.

– А почему – Черный фронт? Партайгеноссе Кун – верный камрад, его сам фюрер награждал.

– Я из Германо-американского союза работников искусств. Председатель – Рудольф Боле. Мне сказали, что он друг Штрассера. Я, к сожалению, не знал.

Последнюю фразу проговорил не вслух, про себя. Не знал, хотя и следовало. Нацисты казались все на одно лицо, и разбираться в пятидесяти оттенках коричневого он просто побрезговал. Выходит, зря…

– Предатель и есть, – гора дохнула алкогольным паром.

 – Чего стоишь? Приседание на носках. Раз-два-три! Раз-два-три!

И снова – шепотом:

– Главное, парень, ничего не подписывай, иначе – крышка. Пусть лупят – не подписывай. В лагерь попадешь, найди наших и передай привет от старины Гроссштойсера. Фамилию не перепутай. Гросс-штой-сер…

Он снова упал и снова на бок. С грохотом захлопнулась обитая железом дверь.

*?*?*

Короли в изгнании – не короли на престоле. Паспорт удалось достать совершенно случайно.

Пауль Рихтер, эмигрант, цирковой акробат, шапочный знакомец Шута и горький пьяница, умудрился насмерть рассориться с супругой, тоже акробаткой. Заодно и вылетел с работы – супруга приходилась родной племянницей директору. В довершение всех бед непутевый Рихтер был изгнан из дому с конфискацией всего движимого и недвижимого, включая и документы. Без таковых иностранцу в Штатах не слишком безопасно, и Шут лично отвел бедолагу в посольство Рейха, посоветовав, не вдаваясь в подробности, объявить об утере. Дубликат выдали, а через год супруги помирились. Лишний паспорт Рихтер Шуту на радостях просто подарил, не сразу, но после третьей рюмки самодельного яблочного шнапса.

– На два года нас с тобой старше, – резюмировал Шут. – Судимостей нет, никакой политикой не занимался, а пометки насчет алкоголизма в паспорте не предусмотрены. Годится?

– Еще нет, – возразил Король. – Надо проверить, особенно насчет политики.