Аргентина. Лонжа

 – Дай им только волю, собаками станут дегенератов травить. Но, мадемуазель Шапталь, это все дела немецкие. Или…

Девушка улыбнулась.

– Угадали.

Она и сама угадала, когда шеф рассказал ей о будущей парижской выставке. «Свободная Германия? – удивилась Мод. – А где же Свободная Франция?»

– Французские дегенераты – самые дегенеративные в мире, – негромко, но очень серьезно проговорил красавчик Арман. – Но зачем? Национальная гордость в извращенной форме? Или просто – деньги?

Мод задумалась. В свое время она и сама хотела узнать об этом у шефа.

Не рискнула.

– Думаю, все вместе. В любом случае, на скандале кое-кто сделает себе имя, а работы будут продаваться. Даже если разойдется четвертая часть, выставка с лихвой окупится. А скандал намечается. Хотите, покажу?

Картонная папка легла на край столика. Мод затушила сигарету и взялась за тесемки.

– Чт-то это?!

Именно так, слово в слово, отреагировали уже двое, кому девушка показала рисунки. Шеф хотел перенести их на холст в соотношении один к двум.

Будущие полотна должны стать гвоздем программы. Но художники проявили упрямство, невзирая на неплохой гонорар.

И в самом деле, чт-то это?

– По-моему, бабочка, – без особой уверенности рассудил Жорж Бонис, разглядывая очередной лист. – Только… Очень странная.

Красавчик Арман дернул длинным аристократическим носом.

– А по-моему, рентгеновский снимок позвоночника. А это… Женщины у колодца?

Усач гулко вздохнул.

– Разве? Просто самый обычный горшок, у нас такие в каждом селе.

Мадемуазель Шапталь, а это и вправду, если сказать помягче… живопись?

Эксперт Шапталь ответила честно, как и привыкла:

– Техника совершенно безукоризненная. А то, что вы, парни, над этими картинками задумались, тоже о чем-то говорит. Рисунков десять, художника уже нет в живых, но у нас есть разрешение от наследников. Знаете, почему эти двое отказались? Поняли, что не смогут скопировать, чтобы точно, черточка в черточку, цвет в цвет. Ничего, завтра поищу третьего.

Ну что, нравится?

Жан Бонис внезапно рассмеялся, весело и задорно.

– Шутите, мадемуазель Шапталь? Знаете, как это называется? Буржуа бесятся с жиру!

– Не буржуа, – чуть подумав, возразил Арман. – Им до такого безумия – как до неба. Знаешь, Мод, мне это очень по душе. И… Если нельзя аванс, то можно мне чего-нибудь на ужин? Престранный случай, забыл бумажник в номере…

7

Пиджак на следователе – бурый, чуть ли не с прозеленью.