Аргентина. Лонжа

Чего-нибудь подходящее, думаю, все-таки найдется?

– Разве что про девушек, – задумался усач. – Но там, знаете, тоже…

Гитара вновь скользнула в руки.

Весь в мыле я примчался на свиданье к Маринетте —

Неверную красотку обжимал какой-то тип.

С букетиком своим я смотрелся очень глупо,

С ним выглядел, ей-богу, как осел!

Поморщился, отложил инструмент,

– Это я еще немного смягчил… ради компании.

– Угу, – кивнула эксперт Шапталь. – Знаете, ребята, сейчас я покажусь невежливой, но на правах вашего начальника… Арман, погуляй, пожалуйста, минут десять…

– Не надо! – Жорж Бонис закусил губу.

 – Хотите узнать, как я с властями не поладил? Хорошо, спою от начала до того места, где мне руки крутить начали.

Сверкнул серыми глазами, поудобнее пристроил подругу-гитару.

– Песня называется «Король мудаков».

Прежде чем пальцы коснулись струн, Мод успела заметить, как весело блеснул взгляд красавчика Армана.

Так ведется с давних времен у народов всех и племен:

Нам мешая жить по-людски, миром правят мудаки.

Главы всех правительств и стран входят в этот родственный клан.

Держит свора мудрых владык всю планету за кадык.

Кризис, спад, дефолт и застой не страшны династии той.

Мор, война, импичмент, мятеж – а у власти-то всё те ж.

Да, их можно трона лишить – свергнуть или, скажем, пришить,

Но на троне эдак ли, так вновь окажется мудак.

Все на Рейне ждут втихаря: скоро ль фюрер даст дубаря,

Чтобы завтра править страной стал мудак очередной…

Замолчал, взглянул с вызовом.

– В следующий раз ждем полный вариант, – невозмутимо заметила Мод. – Будем считать, Жорж, что ваш репертуар мы утвердили. Арман, вы согласны?

Арман Кампо ответил неожиданно серьезно:

– Не возражаю. «Все на Рейне ждут втихаря…» Эх, если бы так! «Знамена вверх! В шеренгах, плотно слитых, СА идут, спокойны и тверды…» И ничего нельзя сделать, ничего! И умереть – тоже нельзя!..

Мод настолько изумилась, что даже не нашлась, что сказать.

Когда же собралась с мыслями, черноволосый вновь стал прежним – улыбчивым, беззаботным.

Красавчик!

5

– Нельзя! – как можно тверже проговорил Лонжа, отстраняясь от соседа. – Нельзя умирать!

Тот едва ли услышал. Поглядел белыми пустыми глазами и вновь зарядил свое:

– Умру! Умру! Умру! Умру!..

Худой, весь какой-то синюшный, на длинной дряблой шее – острый кадык. Сколько лет – не поймешь, то ли сорок, то ли все шестьдесят.