Кто есть кто в мире науки и техники

Дух бродит в одиночестве, но где он бродит? Хотя перед нашими глазами мелькает все сущее, однако можно с уверенностью сказать, что нет ничего, что действительно могло бы стать местонахождением [души] человека после смерти».

Здесь заданы вопросы без определенных ответов. Мыслитель стремится принудить читателя к самостоятельным рассуждениям, учит искусству обнаруживать проблемы, сознавая свое незнание. Он учитывает склонность людей мыслить категориями взаимно исключающими («да» или «нет»), а потому добавляет третью: неопределенность.

Распространяя ее вплоть до сомнения в собственном существовании, он рассказал притчу. Ему приснилось, что он – бабочка, весело порхающая в саду. Проснувшись, он стал размышлять: ему ли снилось, что он бабочка, или бабочке снится, что она – Чжуан-цзы.

Он утверждал единство и вечную изменчивость бытия: «От единого происходят все вещи, которые сменяют друг друга в самых различных формах. Их начало и конец вертятся, как колесо, и нельзя установить, где они находятся. Это и есть естественное изменение».

В его трактате глава 18 «Высшая радость», посвященная, говоря современным языком, круговороту веществ в природе, завершается так: «Вся тьма вещей происходит из мельчайших [зародышей] и в них возвращается». Однако не следует усматривать в этом описание материальной субстанции. Он пишет о фантастических превращениях ряски в подорожник, листьев растения – в бабочек, насекомого в леопарда, коня в человека. Верная научно-философская идея имеет фантастическое, противоречащее наблюдениям природы обоснование, заставляющее вспомнить поэтические образы мифов.

Чжуан-цзы высказывает интересную мысль: «То, что я называю небом, есть человек, а то, что называю человеком, есть небо». Первая ее часть созвучна античному афоризму: «человек – микрокосм», а вторая – утверждению А. Шопенгауэра: «космос – мегачеловек». В целом речь идет о единстве бытия духовного и материального: «Небо, земля и я вместе живем. И тьма вещей составляет со мной единое».

Вновь и вновь он возвращается к мысли о непостижимости Мироздания: «Немногое известное человеку не сравнить с тем, что ему неизвестно, и краткое время его жизни не сравнить со временем его небытия.

Поэтому тот, кто при помощи крайне малого пытается определить пределы крайне великого, непременно впадает в заблуждение».

Об этом следовало бы помнить современным ученым, с удивительной наивностью уверенным, что им открылись все главные тайны бытия, вплоть до жизни Земли и происхождения Вселенной.