Завещание Ленина

Для него принцип равноправия наций был священным, и он не допускал никаких нарушений этого принципа. Отсюда резкие высказывания Ленина о национальной политике Сталина: «Тот грузин, который… пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности, потому что ничто так не задерживает развития и упрочнения пролетарской классовой солидарности, как национальная несправедливость…»

Трагедия Ленина в данном случае была в том, что он видел, как мечта об интернационализме в очередной раз в истории человечества отступает под напором требований времени об упрочнении национального государства.

«Ленин на отдыхе»

Резкие высказывания Ленина в адрес Сталина могли бы свидетельствовать о полном разрыве их отношений. В действительности все было не так просто и однозначно. В 1922 году Ленин, вынужденный по болезни отсутствовать на заседаниях Политбюро, направлял сюда свои послания и обычно первым адресатом ставил Сталина.

Ленин из всех других своих соратников предпочитал встречаться с ним. Поэтому именно Сталина Политбюро назначило ответственным наблюдателем за состоянием здоровья вождя.

Обратим внимание на одну малоизвестную статью Сталина. Написал он ее 15 сентября 1922 года по настоятельной просьбе редакции газеты «Правда», где она и была опубликована через 8 дней под заголовком «Тов.

Ленин на отдыхе. Заметки». Интересно не только содержание, но и стиль этого сочинения.

По словам автора, Ленин, во время «первого свидания с ним в июле, после полуторамесячного перерыва, произвел… впечатление старого бойца, успевшего отдохнуть после изнурительных непрерывных боев и посвежевшего после отдыха.

– Мне нельзя читать газеты, – иронически замечает тов. Ленин, – мне нельзя говорить о политике, я старательно обхожу каждый клочок бумаги, валяющийся на столе, боясь, как бы он не оказался газетой и как бы не вышло из этого нарушения дисциплины.

Я хохочу и превозношу до небес дисциплинированность тов. Ленина. Тут же смеемся над врачами, которые не могут понять, что профессиональным политикам, получившим свидание, нельзя не говорить о политике…

Совершенно другую картину застал я спустя месяц. На этот раз тов. Ленин окружен грудой книг и газет (ему разрешили читать и говорить о политике без ограничений).