Зверь: тот, кто меня погубил

Они были постарше, другого менталитета и более приспособленные к подобным гулянкам. Девчата наравне с пацанами прикладывались к выпивке, курили и подхватывали смехом очередную похабность, и на «ура» любую идею покуролесить ещё.

Я не была ханжой и девчат не осуждала, просто мне становилось невыносимо скучно в подобных ситуациях. Чтобы сильно не выделяться и не казаться жеманной, тоже немного выпила – расслабиться, но долгожданной лёгкости и свободы всё равно не наступило.

Я с тоской понемногу отпивала отвёртку, которую услужливо сварганил Илья.

Напиток был сладковат, с терпким послевкусием спирта… Но вторая порция тоже не помогла. Компания Новика всё равно не нравилась. Категорически. Особенно раздражал и пугал Зверь, который по имени Глеб. Парень был подстать погонялу. На Зверя, конечно, внешне не похож, но, зараза, красив… А вот взгляд его, повадки в момент злости… Пугали и не на шутку.

Сдержанный, мрачный, циничный вмиг становился диким, взрывным, беспощадным. Никому ничего не прощал.

Вот прям НИКОМУ! И НИЧЕГО!

Психологическая травма, ну это я уже для себя сделала пометку. Не бывало таких принципиальных и категоричных. Но это неудивительно, у него семья неблагополучная. Мать – алкоголичка, отец… если правильно помнила, самоубийством жизнь закончил. Причём, Глеб его обнаружил. Поэтому и был таким… угрюмым, жестоким.

Слухи, как расправлялся с обидчиками, давно за пределами городка будоражили нервишки простых смертных. И я не сомневалась – всё правда, даже если не ВСЁ! Глеб не мог быть добрым, сердечным и милым.

Он жестокий! И шутки, а вернее язвительные реплики, брошенные как бы невзначай, вечно били в цель, и потом долго приходилось собирать ошметки чувств, чтобы не опуститься до уровня шавки и не начать гавкаться с мерзким типом.

Илья не раз отмечал, что я самая спокойная и выдержанная из всех девчат, кого он знал. А знал он, если пусть не весь поселок и близлежащие городки и деревни, то значительную часть точно. Остальная – побывала под Зверем.

Их компания «славилась» жутким нравом и часто «упоминалась» при той или иной громыхнувшей истории, а если учесть время, в которое жили – их нарекли не меньше как бандитами.

Меня не прельщало встречаться с одним из молодых и дерзких, но жизнь, она такая… бросала в обстоятельства, вот и приходилось в них бултыхаться.

Я научилась не думать о дурном, не вникала в дела «Новых», чем восхищала Илью… по его словам. Да и не делал он ничего плохо именно мне.