Зверь: тот, кто меня погубил

Больше дома за бутылкой сидел или со своими приятелями разгуливал.

А еще – этот урод руки стал распускать, пока мать не видела.  Обнимет, ущипнет, то дыхание его на затылке ощущала, прикосновения… отнюдь не как к дочери, падчерице.

Потому я старалась поменьше дома находиться – усиленно училась, на работе смены брала и ненавидела те редкие вечера, когда оставалась дома одна… наедине с отчимом.

В задумчивости глухой сняла верхнюю одежду, разулась, да к себе в комнату пошла.

Порыдала в подушку, а затем решила: хватит убиваться.

Всё, что смогла – сделала. Не желал Глеб нашу ситуацию разрешить, даже банально поговорить – не буду больше напрашиваться. Утерла слезы… нужно поспать, с работы отпросилась, чтобы… уже неважно на что рассчитывала, но теперь посплю.

Из сна вырвало жуткое ощущение чужого прикосновения. Я сонно огляделась, да чуть от ужаса не завизжала – отчим сидел на краю постели, рукой водил по моей ноге, а другой надрачивал своё хозяйство.

На меня ступор накатил, горло сдавило, вместо крика зашипела, прочь от извращенца отползла.

– Да ладно, – пьяно рыкнул отчим, – не девка давно… Знаешь ведь, что мужику нужно. – Вверх-вниз ладонью по стволу своему, на меня хмельно смотря, да улыбаясь криво. – И на меня давно любуешься. Только боишься, что пошлю тебя, мерзавка развратная, – продолжал самозабвенно плоть дёргать. Толстую, небольшую, в мохне волос. – Ну же, с*, – тихо прошептал, ко меня потянувшись, – не стесняйся. Возьми его… рукой… А лучше в рот… – сладко сглотнул.

 – Что тебе стоит? – с мукой и в то же время требовательно.

– Вы, – не выходило громко звучать, я как змея шипела. От испуга, от отвращения голос надламывался и дрожал. – Я орать буду, – понимала, что урода тормозить нужно, не позволять меня трогать. Шарахнулась от него на другую сторону, к стене прижалась.

– С*! – плюнул злобой и ко мне двинулся Алексей с торчащим причиндалом. – Сначала дразнишь, а потом не даёшь…

– Никогда не дразнила, – вела бестолковый спор, на деле просто отвлекая от насилия.

– Я кормлю, одеваю… Неужто сложно меня ублажить? – перешёл на крик, и тогда я метнулась прочь.

– С*! – досадливо рявкнул отчим, за мной ныряя. Как вскочила, уклоняясь от его рук, плохо понимала, я сама не спортивная девочка, но у меня вышло. Прям через спинку дивана перешагнула, голыми ногами на пол приземляясь. А боров, несмотря на нетрезвость, тоже с диванчика лихо за мной подорвался.