Тень рождения

– К нам на аукцион поступила рукопись некого Михаила Иванова. Рукопись автобиографичная, но так же описывает события и жизнь членов рода, к которому принадлежал автор. Рукопись состоит из четырёх томов и охватывает временной промежуток около 550 лет. Я узнала, что вы интересуетесь подобными работами.

Информация, которую сообщила Анастасия, заставила Егора оторваться от своих дел. Он внимательно слушал представителя Киевского аукциона, уставившись в несуществующую точку, мыслями он был в одном из своих видений.

«Он в тёмной закопченной келье. Сводчатый низкий потолок нависает над Гором, ему приходится пригибать голову и втягивать её в плечи, чтобы не цеплять макушкой чёрный от сажи свод. Переминаясь с ноги на ногу, привыкнув к полумраку, царившему в помещении, Егор помалу пытается осмотреться. Секунда, и незамеченная ранее дверь скрипнула на навесах. В появившуюся щель проскользнули мерцающие лоскуты тусклого света, похожие на те, что отбрасывает пламя сально-восковой свечи.

Дверь на долю секунды замерла, потом распахнувшись, впустила в помещение некое создание, похожее на монаха в темно-коричневой рясе с накинутым на голову капюшоном, который прикрывал большую часть лица. Казалось, только седая борода выглядывает из-под него. Но бороды не было. В левой руке он держал медный подсвечник с коптящим огарком свечи. В правой, прижимая к боку, нёс огромную толстенную книгу в кожаном, затёртом от времени переплёте.

Егор замер и не смел пошевелиться.

Он переживал, что будет замечен, хотя это было проще простого: келья казалась очень маленькой.

Отблески свечи дали возможность рассмотреть комнатушку. Полки с книгами, такими же старыми и затёртыми, как та, что нёс монах, опоясывали всю келью. В центре стоял малюсенький стол и отполированный одеждой монаха стул. На столе чернильница с пером. Старец, шаркая ногами по каменному полу, добрался до стола и занял своё место. Раскрыл на столе принесенную с собой книгу, достал из чернильницы перо и начал что-то записывать.

Сейчас монах сидел спиной к Егору. Сделав маленький шаг, Гор смог заглянуть старцу через плечо и обомлел от того, что увидел. Из темноты к кончику пера тянулись некие красные нити. Казалось, будто скручиваются они из самой тьмы пространства. Сухая мозолистая рука монаха выводила на книге письмена, которые сплетались в замысловатые, не известные Егору знаки и запечатывались на страницах навек.