Капитан Филибер

И заместителя убили, и представителя из Юзовки…

– Ясно!

Ничего, конечно, неясно, но для разгона сойдет. Оставалась поинтересоваться фамилией. Нет, лучше вначале самому.

– Старший военинструктор Кайгородов Николай Федорович, уполномоченный по Каменноугольному бассейну. Решаю вопросы по железной дороге.

Кто сказал, что это неправда? А кем именно уполномоченный, можно пока не уточнять.

Парень поправил шляпу, провел худой ладонью по лицу. Вздохнул устало.

Набегался!

– Красная гвардия поселка Лихачевка.

Я – Жук. Жук Максим Петрович, помощник командира… То есть был помощник, а сейчас…

– Командир, – подсказал я, пытаясь не улыбнуться. – Вот что, товарищ командир, ведите людей вниз, к оврагу. Там мой отряд…

В его взгляде мелькнула радость, и мне пришлось уточнить:

– Отряд маленький – группа военных специалистов. У оврага остановимся, я должен буду их предупредить. А по дороге расскажете про батальон и про… «таньку». Так, кажется?

Товарищ Жук кивнул, хотел что-то ответить.

Не успел.

– Каких таких специалистов? Ахвицеров, что ль? Не надо нам… Ты, ваще, кто таков будешь?! Знаем мы такую контру!.. Товарищи, не слухайте его, кадет он, сразу видно!..

Мы были на склоне не одни. Битая гвардия поселка Лихачевка собралась почти вся, даже здоровяки с пулеметом протиснулись в первый ряд. Я узнал «кольт-браунинг» и вполне одобрил их выбор.

Все остальное понравилось куда меньше. Парни, как и их командир, оказались самыми обычными, совершенно штатского вида, несмотря на грозный боевой запас (винтовки, бомбы у пояса, у двоих даже револьверы).

Но они были напуганы, растеряны, их только что побила неведомая «контра». Тут и самому товарищу Троцкому не поздоровилось бы. Если этот Жук не вмешается…

– Тыхо! Тыхо, вам кажу!.. Цыть! Побазлалы – й будя. Тыхо!..

Вмешался, но не он. Дедок – седоусый, в коротком старом полушубке и смушковой шапке. Подшитые валенки, красная повязка, немецкий карабин.

– Развоювалыся, пивныки! Так развоювалыся, що аж сюды добиглы.

Ахвицеры не подобаются? А ти ироды, що нашу Лихачеву зараз грабуют та гвалтують, выходыть, кращи? Гэрои-разгэрои! Здоров будь, товарышу! Шульга я, Петро Мосиевич. Партийная ячейка.

Я подбросил руку к кожаному козырьку и наконец-то улыбнулся. «Партийная ячейка» был всем хорош – особенно тем, что после его залпа «пивныки» дружно проглотили языки.

– Кайгородов. Рад знакомству!

Ладонь Петра Мосиевича оказалась истинно пролетарской – каменной.