Спор о карачаевской лошади. Правда и вымысел

Здесь и произошел первый эпизод:

«Вдруг лошадь Дудова сорвалась… Камень, на который она ступила ногой, обвалился, с треском, стремглав полетел вниз; и конь, сорвавшись с тропинки, чуть было не полетел вслед за камнем, но, зацепившись копытами передних ног за выступ скалы, повис над пропастью. От испуга и мышечного напряжения, лошадь дрожала всем телом. Наконец, она оправилась. С невероятной ловкостью, цепляясь копытами за выступы и морщины скалы, она вылезла опять на тропу и, фыркая и тяжело дыша, продолжала путь уже в приятном обществе своих как бы вдруг оживившихся, повеселевших товарищей…».

На обратном пути от озера произошло еще два эпизода, и снова карачаевская лошадь с честью вышла из них…

«Вдруг лошадь одного из наших чичероне (гид. – Р. Д.) стала погружаться в трясину!.. сначала – по колено, затем – выше и, наконец, ушла в топкое болото по самое брюхо. Всадник оставался в седле… Нужно было видеть эту свободную грацию конвульсивных движений, посредством которых животное освобождалось от засасывающей ее трясины! Момент борьбы – это была целая поэтическая картина.

Наконец, животное победоносно вышло из своего критического положения с такой ловкостью, что не только не сбросило своего седока, но даже и не потревожило его в седле».

Путешественники продолжали спускаться вниз, и предпоследний спуск был особенно крут. Лошади шли осторожно, ощупывая склон ногами, «удостоверяясь в прочности каждого камушка, на который приходилось ступать; они, словно, сознавали опасность, хотя и привыкли к ней».

Князь Ачахмат Дудов, обратившись к одному из «джашей», велел ему ехать вперед в аул, и распорядиться там насчет самовара. «Джаш, к которому относилось приказание, ожег своего коня плетью; лошадь вся сжалась в клубок – и прыгнула!.. Всякая другая, не карачаевская, лошадь кувырком полетела бы вниз, а эта – нет: как только ноги ее коснулись снова земли, она напрягла все мышцы, присела несколько назад и стремительно покатилась под гору, скользя и не переменяя положения ног.

Когда это стремительное падение задерживалось выступом скалы или кустарником, всадник вновь ожигал коня своего плетью, конь снова делал убийственный скачок, и снова начиналось стремительное падение вниз… и так до тех пор, пока и лошадь и всадник совсем не исчезли из глаз… Такова карачаевская лошадь в горах»[18 - Люсин. Карачай // Северный Кавказ. – 1888. – №49. – С. 1.].