Дать войне шанс

Но скоро входная дверь распахнулась, и оттуда с грохотом вывалился отец семейства, верхней одежды на нем не было, лицо разбито в кровь, на ногах только вязаные носки. За ним высыпала вся семья, жена и дети громко плакали. Солдаты прикладами винтовок выгоняли всех на улицу. Прежде чем всю семью погрузили в сани и повезли в сторону сельсовета, мать успела заметить Ранию.

– Забери Ахмея, он твой сын, – это последнее, что услышала девушка в общем гаме.

Простояв еще около часа в шоковом состоянии возле дома, она, наконец, вошла в пустой двор, но там никого не было.

Она боялась заходить в дом и поэтому крикнула с крыльца:

– Ахмей, сынок, ты где?

– Я здесь, – послышался голос за сараем.

Рания сбежала с крыльца и увидела пятилетнего мальчика, играющего в сугробе снега.

– Пойдем домой, ты уже, наверное, замерз, – обняла его девушка.

Ахмей был ненамного старше детей Халяфа и Рании, поэтому прибавление в семье прошло незаметно для колхозного руководства.

Утром Ахмей шел на работу, а в голове крутилась только одна мысль, как он будет смотреть на Ханию, ему было очень стыдно за вчерашний побег.

Но вопрос решился сам собой, девушка нагнала его сзади и шепнула:

– Не обижайся, я не хотела тебя обидеть. Приходи в субботу, я баню буду топить, попаришься.

Ахмей молча кивнул головой, а Хания пошла дальше в компании женщин. С ними же шла Закия.

– Как дела, Ахмей? – спросила она. – Ты сегодня что-то совсем молчаливый.

– Все хорошо, – смущаясь, ответил он, казалось, что все вокруг, в том числе Закия, знают о его вчерашнем позоре.

Поэтому он ускорил шаг в сторону конюшни, к своим любимым лошадям, они над ним смеяться не будут.

Наступила суббота, рабочий день был короче обычного и, придя домой, Ахмей быстро принялся за домашние дела: прибрал в сарае, почистил за скотиной, выскреб снег со двора.

– Я в баню схожу, – подошел он к Рание.

– Мы же только завтра топим, в холодную пойдешь? – удивилась она.

– Нет, меня Хания пригласила, – прошептал он.

– Хорошо, тогда переоденься в чистое, возьми с собой мыло и полотенце и ничего не бойся, – улыбнулась Рания.

Ахмей шел очень тяжело, то и дело останавливался, несколько раз разворачивался, хотел вернуться. Так, в раздумьях, дотопал-таки до калитки Хании. Зимой темнеет рано, поэтому кроме тропинки и калитки ничего не было видно, только в окне тусклый свет керосинки. Он осторожно постучал в дверь.

– Ахмей, молодец, что пришел, – встретила его Хания, распахнув дверь.