Мариам. Талант соединенный с мужеством

Задала вопрос, почему писательница обратилась именно к этому герою, легендарному Шамилю.

Мариам Ибрагимова:

– Долгие годы этот образ был искажён нашей историей, а мне хотелось сказать о Шамиле правду.

Губина: Я знаю, что вы неравнодушный человек, что с болью относитесь к тому, что происходит у нас сегодня вокруг.

М.И.: Конечно. Разве всякий нормальный человек не должен относиться с болью? Вот, например, когда показывают по телевидению или читаешь, что где-то происходит насилие, война – в Армении, Азербайджане, в Осетии, Ингушетии…

Губина: В Грузии…

М.

И.: В Грузии. Везде! Я знаю среди многих азербайджанцев и армян, грузин и осетин отличнейших людей.

У них есть родство – они испокон веку смешаны. Браки между собой как и раньше, так и теперь совершают. Вот только своего происхождения, корней своих не знают. Ну и когда это всё происходит, я закрываю глаза или выключаю телевизор – не могу смотреть, мне жалко всех. Не могу видеть убитого человека. Думаю, почему на ребёнка, на женщину поднимают руку? Как можно! Этого я не понимаю…

Вспоминаю, как в детстве я дралась, на всё была способна.

Но чтоб поднять руку на ребёнка, потому что он другой национальности, – да я бы себе руку отрубила. Как можно спокойно на это всё смотреть?!

Это братоубийственная война! Дикость, сумасшествие, или люди обалдели от какого-то воздействия? Ничего не могу понять.

Губина: Но вы верите в то, что мир вернётся на нашу землю и на Кавказе всё будет спокойно?

М.

И.: Я верю. А почему верю? Люблю религиозных людей. Всё-таки религия – это большое дело.

Настоящие умные религиозные деятели, к какой бы религии они ни относились – мусульмане, иудеи, христиане, другие, – мудрые люди… Миротворцы… Делают много хорошего. Не верить ни во что – это ужасно, потому что не верят ни во что только люди ограниченные, им нужна палка, хлыст, насилие.

А умные должны во что-то верить. Считаю, что все гениальными быть не могут, талантливыми не могут, но верить в лучшее должен каждый.

И это лучшее идёт от Бога. Я так считаю.

Губина: Вот в вашем доме на полке есть Коран. Он лежит такой затёртый, такой старый… Семейная ценность?

М.И.: Да. Я когда-то учила Коран, но алфавит знаю немножко, не весь. Русские книги читают слева направо, а Коран – справа налево.

Вот, Дианочка, смотри, – обращается к внучке, – этому старинному Корану много лет. Он перешёл от прадедушек, от прабабушек, от твоего дедушки Ибрагима.