Пока Париж спал

 – Они забрали только отца в рабочий лагерь, разве нет? Они не забрали тебя. Они даже не забрали меня. Хотели, чтобы я работал на железной дороге здесь, а тебя не забрали, потому что ты недостаточно сильная. Тогда почему они забирают всех евреев? Даже старых и слабых. От них не будет никакой пользы. – Мать потрясла головой. – Подумай об этом, мама.

– Нет, сынок. Ты заходишь слишком далеко. Ты должен прекратить думать об этом. От этого не легче.

– Не легче? – он вскочил с кровати, отчаяние сдавило ему горло и заставило его задыхаться, – Почему ты не видишь, что происходит?

Жан-Люк начал доставать книги с полки и швырять их на пол, одну за другой.

Ему было все равно, что теперь с ним случится. Он просто знал, что нужно было что-то делать.

Глава 8

Жан-Люк

Париж, 3 апреля 1944 года

– Salut, ребята, – кивнул им водитель, когда они забирались в кузов грузовика.

Как обычно, мужчины проигнорировали его. В обычной жизни, встречая одного и того же человека каждый день, Жан-Люк бы спросил его имя.

Но он не хотел знать о нем ничего. Просто уставился в окно. Был один из типичных для ранней весны дней. Поднималось солнце, сияя на безоблачном небе, – яркое, но еще слишком слабое, чтобы прогреть воздух. Он беспокойно подергивал ногами, то поднимая колени вверх, то опуская их вниз. Схватившись рукой за шею, он покрутил головой в жалкой попытке успокоиться. Жан-Люк должен был что-то сделать. Он пообещал себе, что сделает. И теперь в его голове зарождалась идея. Это была всего лишь мысль, и он не знал, сможет ли претворить ее в жизнь, но он стал представлять себе, что сможет.

Что, если ему удастся сделать так, чтобы поезд сошел с рельсов? Ему всего лишь надо будет ослабить болты на стыковых накладках, а потом сдвинуть рельсы с линии с помощью лома, и это заставит поезд сойти с рельсов. Может, это будет не так уж и трудно. Но он не смог бы сделать это в одиночку, ему нужно, чтобы Фредерик был его сообщником, чтобы он пропустил его работу во время проверки в конце дня.

Он знал, что, если поставит Фредерика перед уже свершившимся фактом, тому не останется ничего иного, как согласиться. Он был не из тех, кто способен сдать друга. Не так ли?

Задаваясь этим вопросом, он взглянул на своего напарника. Было очевидно, что Фредерик не мог мириться с работой на бошей, как и сам Жан-Люк. Но совершить диверсию? Это требовало мужества. Если их поймают, они предстанут перед расстрельной командой, но перед этим их будут допрашивать и пытать.