Воспоминания через размышления (на русском и татарском языках)

Мои старшие братья, например, научились высекать огонь при помощи кремня. Запомнилось, как иногда соседи приходили к нам за угольками, чтобы разжечь свои очаги. Поговаривали, что старушка Хасби могла нести горящий уголёк прямо в ладонях…

Ещё хорошо помню, как женщины в годы войны, собравшись у кого-нибудь в доме, при свете семилинейной лампы, а иногда и коптилки (керосин был дорогим, его не хватало) занимались рукоделием и обсуждали деревенские новости: на кого пришла похоронка, кто с ранением попал в госпиталь.

Не обходилось без слёз, иногда, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, женщины пели песни. У нашей мамы был красивый голос, поэтому её часто просили спеть.

Жизнь крестьянина в нашей стране и сегодня нелёгкая, а в 50-е годы прошлого века (о военных годах и говорить не приходится!) она была особенно тяжёлой. Это хорошо знают люди старшего поколения, выросшие в деревне, поскольку вынесли всё на своих плечах. Люди среднего поколения знают об этом понаслышке, из книг и фильмов.

Невозможно описать все тяготы и лишения, которые пережил наш народ в те годы. Моё детство пришлось именно на это время.

…Природа вокруг нашего села, как уже было сказано, не богата: нет ни леса, ни реки, ни просторных лугов, так что условия жизни были достаточно суровы.

Правда, были три оврага. В один из них деревенское стадо не пускали: он был покосный для колхозной скотины. В двух других паслись и деревенское стадо, и колхозное. Трава там всегда была съедена под корень, и скотина возвращалась домой не насытившись.

Поэтому нам с младшим братом Анасом приходилось вечерами до наступления темноты выводить нашу корову попастись возле деревни на небольших участках сохранившейся травы.

А как люди должны содержать скотину зимой и весной, пока нет и такой травы?..

Заготовка сена для скотины – сенокос – сама по себе была драматической эпопеей. И эта работа на протяжении нескольких лет лежала в основном на моих плечах и на плечах брата Анаса. Впрягшись в ручную тележку, мы уходили за четыре-пять километров от деревни и там, по краю полей, на межах, в закоулках, куда не мог попасть плуг, по стебельку выкашивали траву, грузили её на тележку и привозили домой.

В некоторые дни мы совершали по два рейса. Затем, просушив траву, закидывали её на сенник.

Работа эта была сопряжена с элементом опасности: если председатель колхоза увидит тебя с сеном, то заставит сдать его на ферму, а тележку могут и сломать.