Поперечный элемент

С кем жить-то? Двоих сыновьёв на фронт проводила, дед мой – тот помер давно.

– А это? – фашист пнул ведро, и оно брякнуло о второе.

– Так снега набрала, колодец далёко, а я уже старая.

– Босциком?

Какое-то время были слышны только шаги в тяжелых сапогах. Ольга вцепилась в руку Варвары Васильевны, поняв их оплошность. Валенки имелись одни на семью, и они сейчас были на ней. А лужи от растаявшего снега наверняка вели к подполу. Варвара Васильевна, сжав ее руку в ответ, продолжала беззвучно молиться.

– Босиком, – тихо подтвердила Елена Филимоновна.

Снова шаги, совсем близко.

– Жрать ессть? – другой голос.

– Чем богаты тому рады, садитесь, хлопцы, обед не постыл.

Загрохотала лавка, кто-то сел. Елена Филимоновна зашаркала к печи, загремела ухватом, выуживая чугунок.

– Хороша похлёбка, навариста.

Водрузила на стол. Раздалось презрительное хмыканье.

– Этьи помои сама жри, русиш швайне, – брезгливо фыркнул самый подозрительный, который до сих пор стоял совсем рядом с притаившимися внизу женщинами.

– Да где ж её взять? Это всё, что есть! – испуганно пролепетала старушка.

– А там щто?

– Ништо, ништо там нету, давно уже!

– Покажьи.

– Клянусь вам, хлопцы, мышей и тех нет!

Сестры в ужасе услышали звук отодвигаемого половика, секунду спустя люк открылся, и над ними нависла отвратительная заплывшая от жира фашистская харя. Фашист заржал, увидев перекошенные от страха лица.

– Русиш швайне! Гриязные жьивотныи! Штей Ауф! Вштавайтье, свиние морды!

Ольга и Варвара Васильевна, скованные собственным страхом, с места сдвинуться не могли.

– Хорст! – указал первый на женщин.

Тут же Ольге в платок вцепилась чья-то рука и с силой выдернула наружу, следом вытащили и Варвару Васильевну. Фашисты гоготали, рассматривая свою находку, крутили их туда-сюда.

– А вьот и вальенки! – забавлялся самый властный.

Фашист, который Хорст, полез в подпол в надежде найти какой-нибудь еды, но кроме полведра картошки, главного сокровища этой избы, которое женщины планировали растянуть до весны, ничего не нашел.

– Лжьивая свинья, – с отвращением глядя на Елену Филимоновну, прошипел самый властный.

В следующую секунду он пнул женщину в живот, отчего старушка, задохнувшись от боли, согнулась пополам.

– Раздевайсь, – приказал он, и остальные загоготали, увидев полный ненависти, исподлобья, взгляд женщины.

– Не надо, пожалуйста, – выкрикнула Ольга.