Поперечный элемент

Долгое время проклятого дома сторонились. Никто не решался войти на территорию двора. Поговаривали, что ведьма по-прежнему живет в избе. И хотя ее никто больше не видел, каждую ночь окно смутно брезжило хмурым коричневым светом и гасло, едва воспевал первый петух.

А по осени посреди ночи проснулась вся деревня от жутких нечеловеческих криков, доносившихся из нутра злополучной избы. Кто-то рычал, ревел, завывал и стонал, бился, визжал, скрежетал. Полная луна ясно освещала окрестности, звезды тревожно мерцали.

Все живое в округе замерло, замолчали звери и птицы, притаились люди, боясь ненароком выдать свое присутствие.

Из печной трубы густым столбом валил дым, как еще одно доказательство творившейся внутри дома чертовщины. Казалось, изба ходила ходуном, дрожала от напряжения и дьявольских чудовищ, бушевавших с лютым неистовством. Вместе с воплями слышалось, как громыхала какая-то утварь, как двигалась тяжелая мебель, как с яростью колотилась в стены нечистая сила.

В проклятом доме горел свет, но никому не пришло в голову заглянуть внутрь.

Люди попрятались в своих домах, отчаянно шептали молитвы, ждали, когда же наконец придет утро. Ночь отступила, забрезжил рассвет, и крики ослабли. Придавший смелости новый день заставил соседей с осторожностью выглянуть в окно. Солнце несмело коснулось крыши проклятого дома, и вдруг все прекратилось, совсем. Робко пропел петух, где-то заблеяла коза.

Три последующих дня прошли в загадочных обстоятельствах.

Печная труба продолжала дымить. Соседские коровы с перепугу давали молока вдвое меньше – утрами совсем не доились, а куры перестали нестись.

А на пятый день в огороде проклятого дома, среди зарослей высокой травы и грубо выкорчеванных сорных кустов появилась могила. Свежий холмик жутко возвышался над ровной землей, небрежно сколоченный крест косо торчал в изголовье.

И все пошло своим чередом.

Долго помнили деревенские жители эту ночь. Много полнолуний после прошли в страхе и молитвах.

Но подобное больше никогда не повторялось. Соседи со своей стороны вдоль забора вкопали сколоченные кресты. Даже когда посреди зимы кончились заготовленные дрова, и вся ограда ушла на растопку, кресты не посмели трогать.

Через несколько лет в деревню привезли батюшку. Но и он, узнав обо всем, отказался приближаться к калитке. Вышагивая повдоль забора, пел молитвы, размахивал кадилом с дымящимся ладаном, разбрызгивал святую воду кропилом.