Нарушители равновесия

 – Он не хочет! Позовите Старшую Сестру! Старшую Сестру…

– С кем это ты?

От неожиданности Войча резко обернулся. Сонный Ужик высунул голову из-под плаща и удивленно глядел на своего спутника.

– Ы-ы-ы! – красноречиво ответил Войча, тыча пальцем в тех, кто обступил поляну.

– А! Навы! – Ужик перевернулся на другой бок. – Бедняжки…

Чувствуя, что недотепа вновь собрался спать, Войча заспешил:

– Ужик! Ужик! Ты же этот… рахман! Чего делать-то?

– Ничего… – послышался сонный голос. – Они не тронут…

Войча был бы рад разделить эту уверенность, но не мог.

К тому же сейчас должна появиться загадочная Старшая Сестра… В голове промелькнуло слышанное еще в детстве, в долгие ольминские вечера.

– Ужик! Может, круг начертить? Этот… чародейский?

– Начерти.

Войча понял, что от недоучки-Ужика больше ничего не добиться. Времени оставалось в обрез. Войчемир вскочил и принялся чертить саблей большой круг. Круг с непривычки вышел неудачным – скорее не круг, а неровный овал, к тому же след сабли был почти незаметен в высокой траве.

Но Войча был рад и этому. Сев у костра, он сжал в кулаке оберег – громовой камень, – и начал лихорадочно вспоминать подзабытые заклинания от нежити. Как назло, память отказывала, а Луна светила все ярче, туман становиля все гуще…

– Вот он! Вот он! Старшая Сестра! Старшая Сестра, посмотри!

Войча зажмурил глаза, но голоса ударили вновь – совсем близко:

– Смотри! Смотри! Он не хочет с нами танцевать! Накажи его!

– Войчемир! Я здесь!

Знакомый голос заставил похолодеть.

Забыв обо всем, Войча открыл глаза.

Навы стояли по краям поляны. Их стало больше – во много раз, они выглядывали из-за деревьев, и даже из глубины леса доносился негромкий шепот. Но не на них смотрел побледневший, застывший, словно камень, Войча. Та, что звала его днем, чей голос он не мог забыть, теперь стояла прямо у костра.

Войча тут же узнал ее – хотя и не видел до этого ни разу, да и не надеялся увидеть. Лунный свет падал на спокойное, чуть скуластое лицо, на полупрозрачное нагое тело, укрытое длинными, ниже пояса, зеленоватыми прядями струящихся, словно вода, волос.

Такими же зелеными были глаза – большие, глубокие, под резким разлетом темных бровей. Женщина стояла молча, и ее тонкие, горящие призрачным огнем руки были протянуты вперед, почти касаясь груди Войчемира.

– Старшая Сестра! Старшая Сестра! – вновь прошестели десятки голосов и все стихло.

– Я здесь, Войчемир. – негромко проговорила та, что стояла у костра.