Нуар

Местные французы предпочитали ни во что не вмешиваться, арабы же посчитали беглецов своей законной добычей. Сперва наркотики, затем покупка за бесценок белых рабынь…

Немцы тоже не дремали, прислав своих «наблюдателей». Те, что разместились в порту, носили штатское, остальные щеголяли в мундирах. Вскоре выезд из города был запрещен, даже в Касабланку требовался пропуск. Нескольких нарушителей из числа эмигрантов задержали и куда-то увезли. А потом начались аресты евреев.

Ричард Грай честно досмотрел фильм до конца.

На экране была красивая сказка. Он пожалел, что пришел в кино.

Крупный план

Эль-Джадира

Май 1942 года

– А если и меня арестуют? – негромко спросила &. – Ты меня сможешь спасти?

Проще всего было ответить «конечно», но лгать не хотелось. Я задумался, прикинув варианты.

– Пожалуй, да. Но при одном условии – ты будешь молчать.

– Ты мне не веришь? Дядя Рич, ты мне не веришь? Я им о тебе ничего не скажу, пусть даже меня режут!..

Обиделась! Я поглядел в горячее весеннее небо, закусил мятый папиросный мундштук.

Закурить бы, но нельзя. Дети рядом!

– Не обо мне. Ты не должна отвечать на вопросы – ни на какие. Имя и фамилию тоже не называй. Падай в обморок, лай по-собачьи, а лучше просто молчи, даже если тебя станут лупить. Тогда у меня будет несколько лишних часов.

– А-а-а-а!..

Мы стояли возле моей калитки, в портфеле у & лежали только что взятые книги, включая весьма сомнительную «Мадам Бовари» мсье Флобера. Самое время возвращаться в пансион, но я медлил.

Вчера арестовали одну из девочек-пансионерок. Виноват был отец, умудрившийся прилюдно, при десятке свидетелей, от души обругать маршала Петена. Дурака задержали, взглянули на паспорт, сверили со списком разыскиваемых. А потом пришли за дочерью. Папаша оказался известным анархистом, скрывавшимся от ареста еще с 1939-го, а девочка попала под одну из статей Закона от 4 октября. Анархист-недоумок был коренным французом, но жена, еврейка, бежавшая из Германии, согласно «Статуту о евреях» подлежала «изоляции», равно как и дочь, этим Статутом француженкой не признаваемая.

Я поглядел на &, попытавшись представить, как это недоразумение выглядит со стороны. На первый взгляд ничего криминального. Худая, нескладная, длинноносая, длинноногая, лицом – точно не парижанка, но и не еврейка. По документам – беженка из Нима. Марселец уверял, что у них на юге, в благословенном Провансе, таких «лолиток», смуглых и носатых, двенадцать на дюжину.