Омега

Трудно сказать почему, некоторые опять-таки исходят из обыкновенной статистики. Человек, если он не инвалид, дома бывает меньше половины суток. К тому же в сон мы никогда не погружаемся, значит…

Налево, направо? Времени у нас… Ну и часы, даже забыл, что и такие носились! Стрелок нет, зато есть цифры, блеклые, дохлые какие-то. Электронная штамповка, Гонконг, последний писк моды.

Времени хватит – навалом. Можно по городу пройтись, вспомнить. Только что вспоминать, времена эти недавние и так колом в горле стоят!

К метро? К метро! Сколько за проезд, еще пятак – или уже побольше? Ничего, разберусь.

Итак, март 1991-го. Тринадцать лет и пять месяцев, управляемость и контроль – почти сто… Тоже любопытно. Молодец, Шура!

То ли дождь, то ли снег, а уж холод без всяких «то ли». Интересно, сам день помню неплохо, а вот какая была погода, забыл начисто. О другом тогда думалось.

Итак, от начала Погружения чуть меньше двух часов, и провел я все это время совершенно бездарно – на бюро Обкома.

Там и оказался – не дома, не у телевизора. Может, дело не в статистке, точнее, не только в ней? Если то, что принес Шура (набор «Новый-2») обеспечивает синхронность и почти полный контроль, то временной «разброс» при Погружении все равно будет никак не меньше нескольких часов. Наш мозг – как маяк, и попадаем мы как раз в тот момент, когда психика наиболее возбуждена, энергия нейронов притягивает, зовет. А когда такое бывает? Не у телевизора же! Работа, тот же экзамен… Или бюро Обкома, чтоб он провалился!

Тогда, 31 марта 1991 года я впервые услышал о планах «силового решения».

Были даже названы номера конкретных частей гарнизона. Секретарь обкома Маслов, самодовольная сволочь, победно булькал, надувая щеки. «Пора выходить из окопов, товарищи!» Потому и запомнился давний мартовский день. И вот – все повторилось.

Войска были готовы еще две недели назад – перед всесоюзным референдумом. Но об этом тогда не знало даже бюро Обкома.

Не выдержал – оглянулся. За чисто вымытыми окнами огромного здания уютно горел свет. Через полгода из форточек повалит черный дым – крысы станут жечь документы ГКЧП, и мы распахнем двери, оттолкнем обалдевших милиционеров, ворвемся в холл, бросимся вверх по устилавшему лестницу красному ковру. А на столбе – том, что слева от входа, молодые ребята из Студенческого Союза будут прикручивать проволокой сине-желтый флаг.