Адийоги. Источник Йоги

Для садовника джунгли выглядят хаотично. Но он ошибается: в хаосе джунглей заложен глубокий порядок. Лес проживет миллионы лет, а сад нуждается в постоянном уходе, иначе не продержится и месяца».

Эти слова послужили для меня ключом к восприятию книги. Я осознала, что нет смысла вырезать и склеивать размышления Садхгуру в погоне за аккуратным нарративом. Шероховатость подачи в данном случае не только неизбежна, но и уместна.

Когда речь идет об Адийоги, глупо ожидать, что мы получим идеально подстриженный сад прозы.

Здесь нужны тропические джунгли, которые кишат жизнью; яркая игра неопровержимых доводов и хаоса, фольклора и магии, мифа и безумия.

Глупо ожидать консерватизма от Садхгуру, который явно не относится к числу консервативных йогов. Или от Адийоги, который, похоже, тоже таковым не был. Вообще, я начинаю понимать, что «консервативный йог» – это, конечно, оксюморон.

Когда я перестала стремиться к пуленепробиваемой логичности, жизнь стала легче. Это не безупречный текст. И он не был так задуман.

Это красочный калейдоскоп точек зрения на Адийоги, каким Садхгуру его видит – исследователем, внезаконником, символом, архетипом, йогом, гуру, живым присутствием, блаженством, пустотой.

Тот, кто дерзко нарушает границы, обречен на неудачу. Но, возможно, неудача – не такая уж беда, в конце концов. Мое любопытство достигло пика, когда Садхгуру назвал себя «неудачником». «Моя мечта – привести весь мир к просветлению, так что я обречен умереть неудачником, – сказал он.

 – Но я умру благостным неудачником. Это я вам обещаю».

К такой неудаче стоит стремиться. Архитектура книги – запутанная, мозаичная, рваная и незавершенная: это призыв, а не хвалебная ода. Я верю, что «Адийоги», как и другие работы Садхгуру, – результат определенной алхимии.

За многие годы я поняла, что эта алхимия – особенность любого аутентичного духовного учителя. Без нее Садхгуру был бы просто инструктором по йоге. Владение алхимией делает его Мастером.

В августе 2011 года я вместе с другими стояла рядом с Садхгуру перед горой Кайлаш, легендарной обителью Шивы в Тибетских Гималаях.

Тогда я услышала его рассказ об одном джайнском мистике, Ришабхе, который пришел туда столетия назад. «Он пытался вобрать в себя всю необъятную мудрость Шивы, и ему пришлось отступить. Он слился с этой громадой, этой живой мистической горой. Иначе и быть не могло».

Это послужило очередным напоминанием о знакомой всем нам цепи радостных ошибок.