Овернский клирик

Прошу вас, пойдемте…

Окситанец кивнул и, ничего не спрашивая, направился вслед за мною к архиепископским дверям. Перед нами расступались, некоторые склоняли головы, и я понял, что приора Джауфре здесь действительно знают.

Знакомого верзилы на месте не оказалось – вероятно, вид «оборотня» подействовал на него излишне сильно. Нас пропустили в первый ряд. Я быстро взглянул вперед – нет, мне не привиделось. Несчастный был на месте, но уже не стоял, а лежал на мостовой. Нательный крестик валялся в пыли, чуть прикрытый распущенными волосами.

По избитому телу пробегала дрожь, в тихом вое слышались какие-то непонятные, странные слова.

– Вы… Отче, вы видите этого волка?

Наверное, мой вопрос прозвучал необычно, поскольку брат Джауфре несколько раз внимательно поглядел на охотничью добычу графа, прежде чем утвердительно кивнуть.

– А теперь… Да поможет нам Святой Бенедикт!

Я легко коснулся его плеча. Послышался сдавленный вздох, рука окситанца дернулась ко лбу, глаза блеснули.

– Вы видите? Вы видите, отче?

– О Господи… Фирмен Мори!

Я отнял руку, и перст брата Джауфре застыл у груди.

Тонкие губы сжались и побелели.

– Волк… Брат Гильом, что это значит?

Я вновь коснулся его плеча.

– Я увидел… Если я дотронусь до вас, вы тоже можете увидеть… Фирмен Мори – кто это?

Окситанец минуту помолчал, затем рука вновь поднялась в крестном знамении. Наконец губы дрогнули:

– Фирмен Мори, сын городского старшины… Он давно в ссоре с Его Преосвященством. Тот обвинил его в ереси, а Фирмен заявил, что монсеньор требовал от него мзды, дабы замять дело.

Неделю назад этот юноша исчез, его до сих пор ищут…

– Нашли. – Я отпустил его плечо, и брат Джауфре медленно закрыл глаза.

– Спасибо вам, брат Гильом… Говорят, в любом городе всегда найдется несколько праведников. Но в Тулузе их, похоже, не осталось, и хвала Господу, что вы покинули стены Сен-Дени.

– Но что делать? – поторопил я. – Сейчас этого несчастного отведут в зверинец.

– Не отведут. – Глаза окситанца были вновь открыты, во взгляде блеснула сила и уверенность.

Рука неторопливо сняла с шеи наперсный крест.

– Брат Гильом, будьте рядом…

Я кивнул, пытаясь догадаться, что он задумал. Брат Джауфре мгновенье помедлил, затем шагнул вперед, поднимая крест.

– Дети мои!

Голос прозвучал неожиданно громко, и на мгновенье настала мертвая тишина. Окситанец обвел взглядом толпу и уверенно продолжил:

– Дети мои! Я – смиренный брат Джауфре из обители Святого Креста За Стенами.