Калужские писатели в эпоху перемен

Насколько я помню, только Людовик ХIV позволял себе сравниваться с Солнцем. И слово «Солнце» писал при этом всё-таки с большой буквы.

Или:

«Но захочешь вновь испить 

Буду больно – больно бить.

Так что, думай – не гадай,

Лучше сразу душу дай».

Душу забирает сами знаете, кто. Н-да…

Или еще хлеще:

«И пусть потом глаза мои вам снятся,

Стихи мои, и так вам повторять!»

(Вам с маленькой буквы, то есть, в очень – очень множественном числе).

От скромности она, конечно, не умрёт. Никогда.

По ней я понял, что нельзя упиваться уже написанным это, может быть, позволят себе читатели.

Похоже, нажил я этой половиной портрета смертельного врага. Не хотел бы я с ней враждовать, – в удобный момент так изметелит, – родная мать не узнает. Ведь давал же себе слово никаких женских портретов после портрета тёщи Козерога!

Но чистый, белый лист бумаги так заманчив, так много обещает. Дает попробовать все твои силушки, всю страсть. В два ночи вскочишь из-за бессонницы и пишешь. Редко какая женщина так заманчива.

Попробуем уравновесить картину. Ведь в каждом человеке есть и хорошее, и плохое. Даже лицо человека, и то асимметрично.

Итак, слово Защитнику: «Нахальство – это профессиональное. Ведь сам же засекал по часам, как она за семь минут взяла интервью у шести заезжих московских знаменитостей и губернатора области».

Точно, видел, подтверждаю.

Защитник: «А седые нитки в черных волосах?»

И это есть.

«Начну я путь, неведомый доселе,

И новый, взрослый свой, отсчет годам».

Или даже так:

«Все прошло.

Да и вряд ли вернется.

Не искрится, не лепится снег…

И смеется,

смеется,

смеется…

Безрассудного времени

бег».

Защитник: «А истерзанный крик души?»

Видеть, слава Богу, не пришлось, но в стихах есть, и очень сильно:

«Я ничья!

Диким воплем выжжен

Надвигавшийся потолок,

И валяется в пепле рыжем

Изболевшего сердца комок».

Защитник: «Есть Нина, делающая красивые Поступки»,

Да, и причем такие, что у мужчин, видавших виды, от изумления глаза на лоб.

Так, кто же Вы на самом деле?

Нинель?

Нинка – блеф?

Смирнова? (Ну, уж это точно нет)

Воронцова?

    15 марта 1997 г.

То ли возраст подошёл, то ли давняя критика подействовала, но Нина после этого портрета сильно изменилась. Издала 7 поэтических сборников и даже взялась за прозу: написала 78 рассказов.