Флорентийская чародейка

Она твердо верила, что знает, чем и как его пронять, и думала в этот момент лишь о том, как вернее это сделать с помощью слов.

– Вообще-то женщины в большинстве своем гораздо меньше думают о мужчинах, нежели полагает большинство мужчин, – изрекла она. – Даже о своем любимом и единственном они вспоминают куда меньше, чем кажется мужчинам. Женщина не так сильно нуждается в мужчине, как он – в ней. Вот почему для него важно крепко держаться за ту, которая ему мила, иначе она непременно от него ускользнет.

Она не принарядилась и сделала это намеренно.

– Хочешь куколку – ступай в “кукольный дом”, там они уже давно мажутся-красятся, охают-ахают и таскают друг друга за волосы, – сказала она и сразу поняла, что совершила промах: о других женах упоминать не следовало.

Он помрачнел, глазау него потемнели. Неверный шаг, она сделала неверный шаг! Еще немного – и ее очарование перестанет действовать. Тогда она посмотрела ему прямо в глаза своим самым колдовским взглядом – и он вернулся.

Чары ее не подвели. Она заговорила чуть громче.

Джодха не стала ему льстить.

– Взгляни на себя, – сказала она. – Ты уже сейчас выглядишь стариком. Сыновья легко могут принять тебя за своего деда.

И с победами она не стала его поздравлять.

– Если бы история пошла по другому пути, – сказала она, – тогда старые боги, те, которых ты подмял под себя, продолжали бы править по-прежнему. Многоголовые, они не наказывали и не писали законов, зато создавали неисчислимое множество легенд и сказаний и совершали удивительные деяния; боги-хранители всего живого рядом со своими женами-богинями, своей энергией одаряющими весь мир; боги-проказники, боги-громовержцы и боги-флейтисты.

Их было великое множество, и, возможно, при них нам всем жилось бы не в пример лучше.

Она была уверена в неотразимости своей красоты и теперь, сбросив шелка, позволила ему наконец увидеть себя целиком – и он забыл обо всем.

Джодхе были отлично известны все семь способов усиления наслаждения с использованием ногтей.

Перед долгим походом она поставила ему на память о себе три метки – глубокие царапины на спине, груди и мошонке. Теперь, когда он находился подле нее, всего лишь одним прикосновением ногтей к его щекам, нижней губе и грудям она могла довести его до экстатического состояния – сделать так, что он задрожит как в лихорадке и все волоски на его теле приподнимутся от острейшего наслаждения.