Печать на сердце твоем

Згур поднял руку:

– Стойте!

Он снял с плеча мешок, надел шлем, достал из ножен меч и только тогда вспомнил об обруче. Снять? Терять время не хотелось, и Згур, велев всем оставаться на месте, осторожно двинулся вперед, стараясь держаться поближе к стене. Шаг, еще один, еще. В просвете уже были видны белые перистые облака, и Згуру внезапно показалось, что между ними сверкнула еле заметная искра.

Первое, что он увидел, был камень, но не черный, а темно-красный. Вход выводил на площадку, загороженную скалой. Згур шагнул вперед и отдернул ногу.

Обрыв! Внизу, сколько хватало глаз, тянулось ущелье, в глубине которого неслышно несла свои воды река.

Он вновь оглянулся. Маленькая площадка, слева – обрыв, красная скала впереди, а между нею и обрывом – узкий проход. Згур помянул Мать Болот и осторожно ступил на неровную тропу. Теперь не спешить, идти медленно, не оборачиваясь. Кончится же когда-нибудь этот Извиров камень!

Тропа стала шире, скала отступила, и Згур удовлетворенно вздохнул. Он был на вершине горы – плоской, покрытой неровными камнями, такими же красными, как тот, что остался за спиной.

Странное дело, камни казались обожженными, даже оплавленными, словно какие-то великаны жгли здесь костры. Гарь тянулась до самого обрыва. А дальше, закрывая горизонт, стояли горы – такие же высокие, голые, без привычного леса на склонах. Солнце – Небесный Всадник – находилось как раз в зените, и Згур рассудил, что время подошло к полудню. Край неба был затянут облаками, и ему вновь показалось, что где-то у горизонта что-то блеснуло.

Оставалось позвать своих спутников. Это оказалось легко, сложнее было провести их по узкой тропе мимо красной скалы. Улада категорически заявила, что не желает рисковать, и согласилась лишь после того, как Згур с Черемошем перенесли ее вещи. Наконец, все трое собрались возле небольшого колючего куста, чудом выросшего среди голых камней, и Згур объявил привал.

Горячий Черемош попытался расспрашивать про дальнейший маршрут, но Згур лишь пожал плечами.

Если с горы можно спуститься, они спустятся. Если же нет… Если же нет, тогда придется подумать. Улада иронически хмыкнула, а Черемош не выдержал и, вскочив, направился к дальнему краю площадки. Вернулся он оттуда с весьма кислым видом, сообщив, что везде обрыв, да такой, что только птице одолеть. Или осе.

Згур думал о другом. Даже если они спустятся, то впереди – долгий путь по горам. Веселого мало, а главное, он с трудом представлял, где они находятся.