Спартак

Восстание Спартака с этой точки зрения должно было считаться типичнейшей рабской войной, так сказать, хрестоматийной, примером для римских юристов. Должно было – но не считалось. Ее так действительно называли, но далеко не всегда, а если и называли, то с важными оговорками. Вот, скажем, Орозий рассуждает так:

«Стала угрожать эта война с беглыми рабами, или, сказать правильнее, с гладиаторами».

Казалось бы, какая разница? Гладиаторы – тоже рабы! Но нет, разница есть. Уже известный нам Флор в большем сомнении:

«Каким именем назвать войну под начальством Спартака, я не знаю».

Как видим, не просто сомневается, а не знает, как назвать. Почему? А вот почему:

«Когда рабы стали воинами, а гладиаторы стали предводителями, первые по положению люди низшие, а вторые наименее заслуживающие почтения, они своими издевательствами увеличили бедствия римлян».

Понятно? Честно говоря, не очень. Насчет издевательств все более-менее ясно, ясно и то, что в войне командовали именно гладиаторы.

И развязали войну гладиаторы. Но почему они отдельно, а «просто» рабы – тоже отдельно? Одни «люди низшие», другие «наименее заслуживающие почтения», – странновато звучит, правда? Выходит, гладиаторы почтения не заслуживают, но низшими по положению людьми их все же не назовешь.

Итак, Флор не знает, а вот Аппиан знает точно. Знает и пишет: «война с гладиаторами». Не с рабами!

На первый взгляд, нелогично. И не только потому, что гладиаторы – тоже рабы. Нелогично по той причине, что гладиаторы, сколько бы их ни было, это меньшинство в войске Спартака.

Тот же Аппиан утверждает, что памятным летом 72 года до Р.Х. в войске Спартака насчитывалось 120 тысяч только пехотинцев. Сколько среди них гладиаторов? Ясное дело, не половина, не треть, и даже не четверть. На Рим наступали главным образом самые обыкновенные рабы вкупе с прочим сбродом («сбродом» в римском, ясное дело, разумении).

Однако, понять Флора и Аппиана все же можно. Флор поясняет: «гладиаторы стали предводителями».

Ясно? Ежели не очень, поясню на уже известных примерах.

Война с Секстом Помпеем – рабская война, но противник все же Секст Помпей. Рабы – лишь инструмент, «пушечное» (скажем точнее – катапультное) мясо. И война с Аникетом – рабская война, но враг все же Аникет. Рабы – часть его войска, но руководят не они, а бывший адмирал понтийского флота. Конечно, надо иметь римскую любовь к точными формулировкам, чтобы отмечать такое, но за этой казуистикой прячется главное.