Волонтеры Челкеля

 – Но вот что любопытно, Ростислав Александрович… Вы не задумывались, каким образом красные умудряются побеждать? Я не про общую политику и стратегию. Тут и они, и мы наделали глупостей приблизительно одинаково. Я про их умение побеждать в нужный момент в нужном месте, выигрывать, так сказать, ключевые операции. Обратили внимание? Как раз к решающему бою у них и войска дисциплинированные, и население поддерживает, а наши чудо-богатыри, как на грех, в зайцев превращаются.

– А это все упыри, – вставил Ревяко.

 – Своих вдохновляют, а на наших ужас наводят.

– Может быть, – спокойно отреагировал полковник. – А может, все проще. И одновременно – сложнее. Один мой хороший приятель предположил, что у красных есть нечто вроде психического оружия.

– Лучи Смерти, – с пафосом заметил Ревяко. – Пещера Лейхтвейса и человек-невидимка!

– Принцип Оккама, – пожал плечами Любшин. – Самое простое объяснение может оказаться самым верным. Технически это, конечно, сложно… Хотя, господа, кто знает?

– Не думаю, господин полковник, – недоверчиво заметил Арцеулов.

 – Вся беда в нашей мобилизованной сволочи – разбегается при первой же опасности. Поставить по пулемету позади каждой роты – и красным никакие упыри не помогут!

С этим не спорили.

Наутро поезд было не узнать. Известие о падении Иркутска враз разрушило подобие дисциплины, которое еще сохранялось в последние дни. На поверке недосчитались больше половины нижних чинов; многие из офицеров тоже сгинули, даже не попрощавшись.

Остальные тревожно перешептывались, а ближе к полудню стали говорить в полный голос. Положение и в самом деле становилось безнадежным: с запада наступала Пятая армия красных, окрестные сопки оседлали повстанцы, а путь в спасительное Забайкалье был отныне намертво перекрыт иркутской пробкой. Вдобавок ненавидимые всеми чехи усилили охрану станции, выведя прямо к семафору свой бронепоезд. Поговаривали, что легионеры получили строгий приказ своего Национального Совета не брать в поезда офицеров, отчего цены на такие поездки сразу стали поистине астрономическими.

То и дело в разговорах мелькало слово «Монголия», но почти все считали эту мысль безнадежной. Наибольшие оптимисты уповали на войска Владимира Оскаровича Каппеля, прорывавшиеся, по слухам, через тайгу, но в такой ситуации не верилось даже в непобедимых каппелевцев.

Ростислав Арцеулов не принимал участия в этих разговорах. Болтать и сплетничать не хотелось.