Железный бульвар

Надо надеяться – и Лештуков переулок выберется как-нибудь из-под акына. И также исконный Скорняков (ныне пока Остропольский) вернется в историю Петербурга. И Шуваловская – ныне именуемая Чистяковской: в честь донбасского города Чистякова, которого, кстати, не существует, поскольку и он, в свою очередь, переназван; он теперь – город Торез.

Интересно, что эти три псевдонима – и еще штук шестьдесят – придуманы, исключительно чтобы сделать приятное г-ну Джугашвили – ко дню его рождения в декабре 1952 года.

Узаконены одним постановлением Ленгорисполкома. Пятнадцать лет твержу, как попугай: похерьте варварскую эту резолюцию! что вам стоит? а Город сразу как похорошел бы! Начальники – ноль внимания.

Но ничего. И богиня Случайность, и богиня Глупость, каждая по-своему, тоже обогащают местный колорит.

Взять хоть каналы. Крюков – Крюковым же и прорыт, на Грибоедова – классик от большого ума баловался с танцорками (что характерно: у Комсомольского – вообще-то Харламова – моста); что же до Круштейна – в нем, говорят, одноименного эстонца утопили (приняв, должно быть, за еврея)… Ну так что ж? Вода в каналах все равно блещет, и листва по ней плывет.

26 мая 2003

Идиллия

Некоторые судебные учреждения вот-вот переведут из Москвы в Петербург: чтобы наш бедный город почувствовал себя тоже немножко столицей.

Как это лестно! Дежурный пикейный жилет по местному радио полностью одобрил:

– Это, – говорит, – очень, очень повысит статус Петербурга!

Представляете? Прибываешь в отдаленную местность – или не столь отдаленную – хоть в Магадан, хоть в Лондон – и при первом удобном случае скромно так вставляешь – мол, санкт-петербургские мы.

А в ответ – взрыв ликования: ну как же, как же, кто же не знает Санкт-Петербурга! Это город, где функционирует Высший арбитражный суд!

Только, думаю, на этом останавливаться нельзя. Больно момент подходящий. Надо попользоваться, пока не пролетел. Похоже, у руководства проснулась историческая совесть.

Вспомнили, видать, что Москву произвели опять в столицы не от хорошей жизни. Что ленинский Совнарком поступил с Петроградом, как Остап Бендер – с мадам Грицацуевой: тайно сбежал, когда запахло жареным. (Серебряных ложечек прихватил – не сосчитать.) Ну а как опасность миновала, к тому времени Сталин уже оценил преимущества кремлевской стены. Нет ведь в Европе, да и в Америке, другой такой правительственной резиденции: ни Тохтамыш не страшен, ни Руцкой.