Век-волкодав

И кобуру застегните!

Открыл, даже не спрашивая. На тех, кто на пороге стоял, поглядел.

– Зачем по двери колотили? Вас что, не учили, как арест производится?

Двое крепких парней, – один в штатском, другой в знакомой светлой форме при петлицах, – переглянулись.

– Дерево больно толстое, – ухмыльнулся «штатский», – боялись, не услышите.

Второй – тот, что в форме, глядел серьезно. Осмотрел кабинет. Заметив Симу, неодобрительно дернул губами:

– На два слова, товарищ Москвин. Пожалуйста, в коридор.

Весельчак, закрыв дверь, развернулся, стер с лица улыбку.

– Товарищ Москвин, прошу одеться и пройти с нами. Вам велено передать…

Замолчал, на второго взглянул. Тот шагнул ближе:

– Слова из песни. «Мне зелено вино, братцы, на ум нейдет. Мне Россия – сильно царство, братцы, с ума нейдет.»

Бывший старший уполномоченный вздохнул:

– Ах, тошным мне, доброму молодцу, тошнехонько,

Что грустным-то мне, доброму молодцу, грустнехонько

Гостей он ждал ближе к вечеру, но кто-то оказался слишком нетерпелив.

– А купил бы, братцы, на Пожаре три ножика,

А порезал бы я, братцы, гончих-сыщиков

Не дают нам, добрым молодцам, появитися,

У нас, братцы, пашпорты своеручные,

Своеручные пашпорты, все фальшивые.

* * *

Машина Бокия приткнулась к стене собора. Шторки закрыты, возле капота – крепкий детина в белом полушубке. Обыскивать не стал и документ не спросил, лишь взглянул очень внимательно. Подумав немного, пожевал губами, словно сомневаясь, наконец указал на заднюю дверцу:

– Сюда! В салоне не курить, голос не повышать, обращаться: «Товарищ Бокий» или «Товарищ Председатель Государственного политического управления».

Леонид, не став спорить, взялся за блестящий металл, открыл дверцу. Изнутри пахнуло теплом и бензиновым духом.

– Здравствуйте, товарищ Председатель Государственного политического управления!

Бокий, взглянув угрюмо, подвинулся, освобождая место, руку протянул.

– И тебе, Леонид Семенович, не болеть. Зря я тогда не настоял, чтобы тебя к нам вернули.

– Есть человек – есть проблема, – охотно согласился бывший старший оперуполномоченный. – Нет человека – нет проблемы.

Бокий взглянул недоуменно, и Леонид поспешил пояснить.

– Так о товарище Сталине говорят, о его кадровой политике. Когда Иосиф Виссарионович узнал, то очень обиделся.

Председатель ОГПУ неодобрительно покачал головой:

– Шутки у вас в ЦК… Человек есть – и проблема тоже есть.