Век-волкодав

 – Если и пожар, зачем молотить-то? А насчет погремушек, я вам Лев Захарович, позже расскажу. Имеется тут такая, Лаин Хуа зовется.

За дверью пожара не было, зато присутствовал барон Унгерн, на помине легок.

– Разрешите войти, господин красный командующий?

Пахнуло дешевым одеколоном, в пол ударили вычищенные до блеска желтые сапоги. Халат-курма тщательно выглажен, кожаная плеть пристроилась при широком поясе, фуражка надвинута на самый нос, один ус вздернут к уху, второй, как и полагается, смотрит вниз.

…Погоны – когда-то золотые, ныне вытертые почти до самых ниток. Маленький белый крестик на груди.

– Здравия желаю, господа!

«Господа» вновь переглянулись.

– Вечер добрый, Роман Федорович, – невозмутимо кивнул Кречетов. – Проходите, не стойте у порога.

Представитель ЦК, поморщившись, принялся глядеть в темное окно. Гостя, впрочем, это ничуть не смутило.

– Господин красный командующий! Прошу дозволения в вашем присутствии обратиться к господину Мехлису!

На этот раз Иван Кузьмич промедлил с ответом.

Прежде барон отнюдь не обременял себя китайскими церемониям.

– Обращайтесь, – наконец, разрешил он. – Только кричать не надо, а то караульные тревогу поднимут.

Бароновы усы шевельнулись. Плотоядная усмешка, горящий злой радостью взгляд…

– Господин ко-мис-сар!..

– Лучше «гражданин начальник», – не оборачиваясь, бросил Мехлис. – Такое обращение принято в местах заключения на территории СССР. Привыкайте, пригодится.

– Господин комиссар, гражданин начальник, – барон резко выдохнул.

 – Ввиду изменившихся обстоятельств считаю возможным ознакомить вас с приговором, мною вынесенным. Сразу уточню, что он окончательный и ни-ка-кому обжалованию отнюдь не подлежит.

Лев Захарович неспешно встал и, взяв из лежащей на столе пачки папиросу, щелкнул зажигалкой.

– Может, лучше фельдшеру зайдете? Бром у него еще остался.

– Вавилонский масон, член большевицкой «цеки» Мехлис Лев Захарович приговаривается к квалифицированной казни – разрубанию на части посредством мясницкого топора, начиная с пяток…

Унгерн, задохнувшись воздухом, яростно дернул себя за ус.

– Казнь будет производиться под духовой оркестр. Репертуар: русские народные мелодии, начиная с «Комарицкой». Время исполнения: не менее шести часов, после чего комиссарский фарш надлежит скормить собакам, голову же обработать должным образом и поместить на казацкой пике в людном месте ради воспитательного момента!..