Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Затем стал приближаться.

Вот он уже в пяти шагах, в четырех, в трех, в двух.

– Достаточно. – Серторий поднес правую руку к рукояти меча и сделал вид, будто достает его из ножен.

Долабелла замер. Улыбнулся.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Главарь сенатских наемников выдержал суровый взгляд легионера, ветерана Мария.

– Уходи со своими людьми, – произнес наконец Долабелла. – Давайте не проливать кровь.

– Мне приказали оставаться здесь до возвращения консула Мария, – повторил Серторий.

 – А я всегда выполняю приказы.

– Понимаю, – сказал Долабелла после напряженного молчания, снова улыбнулся и прибавил еще два слова: – Ну хорошо.

Он развернулся, зашагал назад и влился в ряды наемников.

Серторий участвовал в нескольких походах под началом Гая Мария. Угрозы, словесные или молчаливые, не пугали его. Он быстро прикинул: наемников около сотни. Рядом с ним, перед курией, стояли тридцать хорошо подготовленных бывших легионеров и ветеранов. Достаточно, чтобы дать отпор и выиграть бой в зависимости от того, насколько силен порыв этих убийц, – вернее, от того, сколько им заплатили.

Серторий достал из-за пазухи старый походный свисток. Он стал военным трибуном и даже легатом, начальником целого легиона, но сейчас ему хотелось вспомнить те времена, когда он был всего лишь центурионом. Происходящее бодрило. Напоминало о юности.

Он поднял свисток. Настал его черед улыбнуться.

Прижав свисток к губам, он дунул изо всех сил…

Domus Юлиев

– Не могу поверить, что ты действительно считаешь, будто старания Гая Мария ни к чему не приведут, а исправлять царящую в Риме несправедливость не стоит, – сказала Аврелия, сидевшая с маленьким Цезарем на руках.

Котта вздохнул:

– Нет, сестра, конечно, я так не считаю. Но я думаю, что несправедливость искоренить невозможно. Конечно, следует изменить законы, раздать гражданам Рима больше земли, удовлетворить требования союзников, дружественных нам городов и так далее… Но сейчас не время.

Оптиматы по-прежнему сильны, слишком сильны. Более того, они… непобедимы. Никто из тех, кто вступал с ними в схватку, не выстоял. И даже Марий, шестикратный консул, не сможет сделать ничего.

Цезарь-старший, присутствовавший при разговоре, не вмешивался. Он полагал, что зять, как это ни печально, прав в своем мрачном отношении к событиям этой ночи. Котта покачал головой:

– Не думаю, что уже родился человек, способный противостоять сенаторам… и победить.