Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Всякий раз, когда городу угрожала опасность, тот приходил на помощь. Теперь над Римом снова нависла угроза, и Марий, великий Марий, побеждавший в Африке на севере, в войнах против кимвров и тевтонов, вернулся. Значит, они спасены.

– Поменьше слов, хозяин, – строго, но беззлобно сказал Марий, – и побольше еды и питья. Ты знаешь, что я люблю.

– Да, конечно, конечно… – забормотал трактирщик, удивленно глядя на двух мальчуганов рядом с Марием. – Вино и сыр для всех?

Марий понял, что трактирщик в замешательстве.

– Трактирщик хочет знать, мужчины вы или дети.

Мальчики переглянулись – ни один из них еще не носил мужскую тогу, одежду взрослых римлян, – повернулись к бывшему консулу и ответили, тихо и неуверенно:

– Мужчины, славнейший муж.

Затем сглотнули слюну.

Бывший консул видел, что у каждого на шее висит булла, амулет, который носят только дети. Тем не менее он ударил кулаком по столу, запрокинул голову и громко расхохотался. К нему присоединились ветераны и многие другие, включая трактирщика.

В следующий миг бывший консул прекратил смеяться и посмотрел на тех, кто по-прежнему веселился за соседними столами.

– Потешаетесь над моим племянником? – спросил он.

Все разом притихли.

Марий снова взглянул на Цезаря и Лабиена:

– Сегодня утром вы сражались, как мужчины. Глупые, но мужчины. Кровь из ваших ран свидетельствует об этом. – Он обратился к трактирщику: – Ты слышал, это мужчины. Вино и сыр для нас троих.

Хозяин таверны кивнул и отправился за отборным вином и лучшей снедью.

Марий поднял левую руку, не сводя глаз с мальчиков.

К нему подошел один из ветеранов.

– Немедленно приведи лекаря, – приказал он.

Военный прижал кулак к груди.

– Да, славнейший муж, – ответил он и отправился выполнять приказ.

– Раны нужно обработать, – объяснил Марий мальчикам, внимательно осмотрев лицо племянника. – К тому же матушка не должна видеть тебя в таком виде, иначе все легионы Рима не спасут меня от ее гнева.

Это звучало как шутка, но на сей раз Гай Марий даже не улыбнулся.

Как и Цезарь. Обычно его мать вела себя кротко, но при этом, казалось, была сделана из железа.

– Мы не глупцы, – возразил Цезарь, оскорбленный тем, что дядя приписал их отвагу недостатку ума.

– Клянусь Геркулесом! – воскликнул Марий.