Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Сулла не желал участвовать в походе, который, по его мнению, должен был закончиться грандиозным поражением. Он предпочел снять с себя всю ответственность за войну, чтобы неминуемый провал был целиком связан с Марием. Нельзя сказать, что Сулла расходился с Марием в том, что касалось государственных дел, но с некоторых пор стал сомневаться в нем как в военном вожде.

Как и многие легионеры.

Наступил 102 год.

Поскольку военные начальники сомневались все больше, как-то раз Серторий осмелился сообщить Марию о том, что все больше легионеров беспокоятся относительно судьбы их похода.

– Сципиону Эмилиану потребовалось больше года, чтобы взять Нуманцию. Всего лишь один город. И никто не оспаривал его замыслов. Перед нами – бесчисленные полчища варваров, которые угрожают существованию Рима. Мне кажется, лучше выждать, чтобы положить конец угрозе, пусть даже на это уйдут годы.

Больше он ничего не сказал.

Серторию хватило этого объяснения.

Но… что думал римский Сенат?

Римский Сенат

102 г.

до н. э.

Сулла поднялся со своего места и обвел взглядом курию. Стоявший рядом Долабелла смотрел на него с восхищением. Метеллы, отец и сын, обратились в слух. Предстояло решить важнейший вопрос: продлевать или нет консульские полномочия Мария на четвертый срок.

– Patres conscripti, друзья, сенаторы! Положение на севере остается непростым, а четвертое консульство – дело неслыханное, и все же я спрашиваю себя: выиграем ли мы что-нибудь, сменив вождя сейчас? Марий защитил северную границу.

Нам всем надоело бездействие, но первыми начнут варвары: без сомнения, в следующем году кимвры и тевтоны двинутся на Рим, и это заставит Мария действовать, хочет он того или нет. Ему придется сдерживать продвижение врага, другого выхода не останется. Это последний год проволочки. Полагаю, будет неразумно доверить укрепление наших рубежей человеку, который ничего в этом не смыслит, а войска – начальнику, который их не обучал, к тому же в негостеприимном краю. Предлагаю продлить консульские полномочия Гая Мария еще на год.

Все проголосовали за.

– Ты действительно думаешь, что это к лучшему? – спросил Метелл-старший Суллу под конец заседания. Рядом сидел его сын, а возле Суллы – Долабелла, его правая рука в Риме.

– Да, я уверен, что это в наших интересах. В интересах оптиматов, – уточнил Сулла.

– Что именно ты имеешь в виду, юноша? Не говори загадками, – потребовал Метелл-старший, вождь консерваторов.

Сулла помрачнел.