Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

На следующий день тевтоны – потери стали для них невыносимыми, а римляне все не наступали – начали дразнить противника, выставляя лучших солдат: самые воинственные из них призывали защитников лагеря сразиться один на один.

Это подействовало на римлян и их начальников: несколько центурионов взобрались на вал, встав перед консулом, и предложили вступить в рукопашную с тевтонскими воинами. Но Гай Марий в очередной раз наотрез отказался отвечать на вызов:

– Я не пожертвую ни одним из своих начальников, эти поединки ничего не решат.

Военные трибуны, окружавшие консула, погрузились в напряженное молчание. В борьбе с неприятелем имел значение не только ее исход; поединок был делом чести. А может, они ошибались и Гай Марий разбирался в этом лучше?

Как бы то ни было, он не позволял начальникам покидать лагерь и сражаться с дерзкими тевтонами.

И тогда варвары начали насмехаться над легионерами – заставили раба, знавшего латынь, перевести слова «трусы», «сопляки», «слабаки» и даже «бабы» и принялись выкрикивать их во все горло перед ошеломленными римлянами.

Те, сидя за частоколом, молча глотали насмешки, подчиняясь приказу консула.

Один тевтон показал римлянам задницу.

Остальные варвары захохотали.

Гай Марий невозмутимо сносил унижения и гнул свою линию.

– Быть может, если послать несколько когорт, показав, что мы не приемлем унижения, – предложил Серторий, – это успокоит наших воинов?

– Нет. Либо выйдут все, либо не выйдет никто, – возразил консул. – Если мы не выведем всех, те, кто отправится навстречу врагам, окажутся в меньшинстве и будут уничтожены.

Нельзя сражаться, когда у тебя за спиной река. Это смертельная ловушка. Так случилось при Араузионе, где варвары перебили несколько легионов.

Повисло молчание.

Снова послышались крики тевтонов: враги насмехались, выкрикивая оскорбления.

– Romani, quid uestris mulieribus mittere uultis? Quoniam illae nostrae mox erunt![12 - Римляне, хотите передать что-нибудь своим женщинам? Ведь они скоро будут нашими (лат.

).] – вопили тевтоны во всю глотку, подобравшись вплотную к валу.

Эти слова особенно больно ранили легионеров, но Марий оставался непреклонен: он не позволит ни одной когорте покинуть лагерь, такая затея неразумна и самоубийственна. Самое меньшее – это обернется бессмысленной потерей солдат, которые понадобятся ему позже.

Наступила ночь.

Военачальники разошлись.

Марий направился к своей палатке.

– Со всем уважением, виднейший муж… – начал Серторий.