Тени нашего прошлого. История семьи Милтон

 – Не «Джоан Милтон»?

– «Здесь», – повторила мать. – Одно слово.

– Ладно, – с трудом произнесла Эви. – Но почему?

Джоан повернулась и пристально посмотрела на дочь – как будто, чувствовала Эви, не до конца в ней уверена.

– Но я же тебе говорила. Уже говорила.

Что она ей говорила? Эви ничего не понимала. Когда?

– Обещай мне, Эви.

– Обещаю, – ответила она. – Я все сделаю, мама.

– Эвелин это не понравится, – заметила мать.

– Тетя Эвелин мертва, – тихо сказала Эви.

Джоан кивнула, поставила фотографию к лампе на прикроватной тумбочке, сложила руки на выцветшем шелковом покрывале у себя на груди и закрыла глаза.

Тогда ей легко было сказать: «Обещаю. Я все сделаю, мама». Легко, просто и правильно. Но теперь ничто не было легким, простым и правильным.

– Мама?

– О господи! – воскликнула Эви резче, чем хотела. – Сет, а ты не мог бы подойти ко мне, а не кричать с другого конца Бликер-стрит?

Ее сын появился в двери своей комнаты – шесть футов роста, на широком плече рюкзак с его вышитым именем, который он носил с пятого класса.

Она улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ – пятнадцатилетний парень во всем своем великолепии и очаровании – и сквозь мужское тело еще сиял мальчик.

– Я в библиотеку.

Эви кивнула.

– Деньги у тебя есть?

– Ага. На связи.

Она откинулась на спинку стула.

– В смысле пока.

– Я знаю, что означает это выражение.

– Ладно. – Он выскользнул в коридор. – А Бликер-стрит гораздо длиннее.

– Подожди! – крикнула она ему вслед, улыбаясь.

 – Я тебя подвезу.

Он остановился, вскинул голову, и на его лице появилась удивленная ухмылка, совсем как у Пола.

– Правда?

Она кивнула.

– Я сейчас.

Сет бегом спустился по ступенькам, и его кеды скользили по линолеуму с тем особенным, резким, высоким звуком, от которого в памяти всегда всплывал урок физкультуры со свистками учителя.

– Знаешь, мама, что профессор Конклин сказал нам вчера? – Он ждал ее внизу.

– Что?

– На все главные вопросы физики уже получен ответ, – радостно объявил Сет и потянул на себя входную дверь.

Эви посмотрела на него:

– Это ужасно.

– Это прогресс.

– И что это значит для физики?

– Это значит, что мне не нужно ее учить. Ну правда, зачем мне заниматься физикой, раз она закончилась?

– Вряд ли совсем закончилась.

– Совсем, мама. – Он ухмыльнулся. – В любом случае я смогу использовать свободную пару для домашней работы.