Небеса ликуют

Уехал – и не вернулся…

На мне короткий военный плащ, у пояса меч – деревянный, с нефритовыми вкладышами…

Куско! Сияющий город!

Ныне ты враг Ольянтаю!

Видишь, я меч поднимаю,

Будешь ты мною расколот!

Я твое сердце достану,

Брошу орлам на съеденье!

Гибель несу я тирану,

Мстя за свое униженье.

Яркого Солнца столица,

Город богатства и славы!

Знай же: на ложе кровавом

Инкское счастье затмится!

Я медленно поднял руку к ненавистному городу, не грозя, а словно закрываясь от невыносимого блеска золота.

Они погибли давно – еще до того, как родился мой отец и отец моего отца. Возле Тринидада до сих пор страшным призраком стоят руины погибшего дворца, заросшие густой колючей травой. Там тоже ягуары – каменные, с навеки застывшим оскалом.

Куско! Ты, мною сожженный,

Небо затмишь голубое!

С ложа страданий с тобою

Сверзнется Инка сраженный.

В жизни я больше не буду

Милости ждать на коленях,

В новых кровавых сраженьях

Славу и трон я добуду![7 - Перевод Ю.

Теперь улыбнуться, нет – оскалиться, левая рука еле заметно дергается, пытаясь сжаться в кулак… Все!

* * *

Кажется, оценили. Во всяком случае, хлопали, как мне почудилось, не только из вежливости. Я поглядел на Коломбину – девушка не улыбалась, губы сжались, глаза смотрели холодно и неулыбчиво, словно Коломбина готовилась мне подыграть. Я вдруг представил ее в роли Коси-Койлор, невесты того, кто мстил надменным инкам. А что? Жаль, мне этого не увидеть.

Следующий тост – за погибель города Куско, предложенный неутомимой Клименой, я пропустил, даже не став смачивать губы в бокале. Я вдруг понял, что зашел слишком далеко. Я начал вспоминать…

Нельзя!

Никак нельзя! Илочечонк для того и покинул стаю, покинул Прохладный Лес…

– Синьор Неулыбчивый!

Я обернулся. Коломбина обвела взглядом окончательно разошедшуюся компанию, неуверенно поджала губы.

– Если хотите… мы можем погулять.

От бочонка осталась едва ли треть, на гитаре оборвали струну, Кардинал уже успел рухнуть с лавки. Погулять? Почему бы и нет?

– Им уже не до вас, – усмехнулась она. – После третьего кубка… Мужчины, что с них взять?

Спорить я не стал, хотя за столом присутствовали и женщины: уже замеченная мною Климена, старуха в съехавшем на ухо парике, худая девушка с крашенными в рыжий цвет волосами и, конечно, сама синьорина капокомико.