Небеса ликуют

Скоро рассвет, надо поспешить…

– Предпочитаете мчаться верхом, дорогой дю Бартас?

– Что вы! – Шевалье потряс головой, отчего шляпа тут же съехала на ухо. – Перед дуэлью? Верхом? Надеюсь, вы шутите, дорогой друг!

– Топоры-ножи-ножницы-сечки! Точу-вострю-полирую!

От неожиданности я вздрогнул. Так-так, точильщик уже на посту. Странно, его черная борода за ночь стала рыжей.

– Шпаги-палаши-кинжалы!..

– Вам не надо подточить шпагу, шевалье?

Дю Бартас покосился на точильщика, хмыкнул.

– Помилуйте, у этого мужлана? Однако же, друг мой, ведомо ли вам, где похоронена синьора Цецилия Метеллини?

– Цецилия Метелла, – постаравшись не улыбнуться, уточнил я.

 – Это жена знаменитого Марка Красса.

– Кого?!

Ответить я не успел. Легкий стук каблучков – совсем близко, рядом.

– Адам! Синьор Адам!

На Коломбине была черная маска – в цвет тяжелой мантильи, из-под которой выглядывало знакомое белое платье. И таким же белым казалось лицо. Или виной всему предрассветный сумрак?

– Я… Я, кажется, успела.

Ничего не говорите, Адам, не надо! Я просто… просто… Вы действительно должны драться? Ведь это же глупость! Это…

– Доброе утро, прекрасная синьора! – Дю Бартас тут же оказался рядом, сжимая шляпу в руке. – Увы, именно это сейчас предстоит моему и вашему другу, дорогая синьора Франческа! И прошу, не желайте ему удачи, ибо это худшая из примет.

Ее лицо дернулось. Взгляд из-под маски заставил славного дю Бартаса отшатнуться и ретироваться к повозке.

– Ну почему вы такой, как все, Адам? Ради вашей дворянской спеси, вашей гордыни!.

.

Я молча поклонился. Хорошо, что девушка не знает всей правды! Если бы дело было только в гордыне!

– Но если так… Если вы такой… Я вас могу благословить?

В темных глазах блеснула неожиданная усмешка, и мне сразу же стало легче.

– Можете. – Я улыбнулся в ответ, и тут же ее губы…

…От маски пахло духами и клеем…

– Идите! – Франческа отстранилась, надвинула мантилью на голову. – Идите же, не смотрите на меня!

Сонный возница взмахнул кнутом.

Я оглянулся, но девушка уже исчезла.

– Vieux diable! – мечтательно проговорил шевалье. – Как я завидую вам, дорогой де Гуаира! Эх, мне бы такую дуэль!

Отвечать было нечего. Я отвернулся. Повозка тронулась.

– Топоры-ножи-ножницы-сечки! – донеслось из-за спины, и я почему-то вновь подумал о бессонном точильщике.

Что случилось с его бородой?

Да, жизнь действительно театр. И хорошо, если приходится играть в комедии.