В свете алого заката на Талак

Из года в год любовь к войне всё сильнее захватывала молодое сознание. В довесок, Тириэл убеждал сына, что старое оружие, оно для настоящих мужчин, повторял, мол, ты чувствуешь отдачу, силу выстрела, такого сейчас уже не встретишь, никакой романтики. Сумеешь научиться стрелять из него, современное оружие покажется детской игрушкой.

По окончании школы Блейк отправился в военное училище и закончил его с отличием. Затем он пять лет работал бок о бок с командой отца, служил в рядах межпланетного тактического отряда по борьбе с террористами (МТОБТ), пока не случилось событие, которое перевернуло его жизнь.

Во время очередной карательной операции, направленной против террористов, всё вышло из-под контроля. Тириэл умер, так и не увидев сына в последний раз, а вместе с ним и товарищи Блейка канули в лету. Он единственный выжил, изувеченный внутри и снаружи. После громкого провала, руководство отстранило его от службы и предоставило льготы для ветерана боевых действий. Блейк до конца своей жизни не смог расстаться с тем ужасным воспоминанием, которое подобно тени всюду следовало за ним по пятам.

Могила Тириэла оказалась пуста. Его тело так и не нашли, но как говорят, на кладбище лежит не только тело, но и воспоминание о человеке, которому мы предаёмся, навещая его. Тело Айрен перенесли и положили рядом с мужем. На похороны пришли два генерала, ибо так велел регламент и устав, друзья по школе, с которыми тот не разговаривал лет пять, и сосед. Всего человек десять.

Годы спустя, вся тьма прошлого, как и судьба Блейка, туманная и неопределенная, остались позади, вместе с происхождением.

И сколь сильно мир не оттягивал бы его к себе, он уходил от него все дальше…

***

– Назовите свое имя, – сказала молодая девушка, сидящая за белым столом в белой комнате. Худое круглое лицо, на глазах очки, на теле расстёгнутая белая куртка с оттопыренным воротником, на груди бейджик с именем «Мелинда», на ладонях перчатки, два пальца на правой руке заменены протезами.

Блейк взглянул на себя полуголого в одних штанах – всё тело в проводах и датчиках.

На экране рядом транслировалась кардиограмма. На всю комнату раздавался протяжный, дотошный писк. Он посмотрел ей в глаза, удерживая свой взгляд несколько секунд, затем посмотрел в сторону и ответил:

– Когда это все закончиться?

– Сразу, как только вы перестанете валять дурака.

Блейк посмотрел на белую камеру на штативе и на красный огонек, моргающий рядом с объективом.

– Вы нестабильны, – продолжила Мелинда.