Вызов

Впрочем, если фирму, которую представляет господин Тургул, интересует некоторое количество качественного металлолома… Правда, могут возникнуть трудности с оплатой, к бартеру он в последнее время стал относиться настороженно.

Генерал, пожав плечами, извлек из левого кармана пиджака что-то небольшое, но чрезвычайно тяжелое, блеснувшее в неярком свете кухонной лампочки тусклой желтизной. Нечто имело маленькое, но четкое клеймо Санкт-Петербургского монетного двора. Двуглавая клювастая птица свидетельствовала о серьезности учреждения, поставившего сей знак.

Плотников воздержался от эмоций, как и следовало ожидать от человека его возраста и ранга. Он даже не стал взвешивать слиток в руке, а лишь заметил, что подобный бартер может вызвать трудности с таможней. Тургул, мягко улыбнувшись, пояснил, что таможня тут совершено ни при чем, ибо «бартер» будет совершаться в пределах государственных границ. Хозяин дома тут же повеселел.

– Значит, металлоломчик… – забормотал он. – Хороший, я вам доложу, господин Тургул! Могу и цветного подкинуть, если хотите… Правда, как вы с таможней будете разбираться, ума не приложу.

Антон Васильевич, не торопясь, достал ручку «Паркер» и написал что-то на салфетке. Хозяин стал изучать салфетку столь внимательно, словно там был записан государственный бюджет, а не единственная цифра.

– Ну, если так, – заявил он. – Могу моторы… моторы подкинуть. И запчасти… Траки, например… Хорошие моторы, от тягачей… Танков…

Тургул, подумав, намекнул, что моторы сами не ездят.

– Ну так за чем дело встало? – воскликнул Плотников, резво вскочив со стула. Он бросился куда-то в угол, долго рылся в недрах высокого кухонного пенала и, наконец, вернулся с еще одной бутылкой «Золотого Кольца».

– Заветная, – сообщил он полушепотом, покосившись в сторону двери.

Заветная была также откупорена.

– Так за чем дело стало? – повторил хозяин дома. – Да этого у нас! Все склады забиты! Тягачи, вездеходы… Мы вам из танка, господин Тургул, такой тягач отгрохаем! Пушки срежем, пулеметы срежем…

– А зачем резать-то? – тихо-тихо спросил генерал и даже отвернулся.

Николай Иванович поперхнулся воздухом, застыл, замолчал, затем начал медленно краснеть. Он краснел минуты четыре, после чего, резко выдохнув воздух, радостно взревел:

– Так вам нужно… – и умолк, лишь полные губы прошелестели: – оружие?!

Тургул лишь улыбнулся и заботливо долил рюмку Николая Ивановича.