В утробе тьмы

Лицо этого создания человеческого казалось настолько безжизненным и безразличным к происходящему, насколько это можно себе представить. Жуть, подумал Блейк, когда это самое лицо со скрипом повернулось в его сторону, моргнуло двумя датчиками, которые имитировали зрение и отвернулось, продолжая свою работу.

– По имени, – медленным и протяжным голосом ответил Андрей, пытаясь скрыть одышку. – Идем… Туда… На кухню.

Блейк направился вперед по длинному коридору, минуя несколько комнат, гардеробных, а также платформу-лифт, с функцией подъема вверх и вниз на один этаж.

Квартира оформлена в темных тонах с малым количеством освещения и с большим количеством неосвоенного пустого пространства. Разные вещи и книги валялись криво-косо невпопад на полках шкафов, которых было так много, что можно с уверенностью сказать, что они заменяли восемьдесят процентов стен. В спальне над кроватью висел черно-белый портрет пожилой женщины.

– У политиков, как погляжу, пенсия повыше, чем у солдат.

Андрей остановился, обернулся и посмотрел на Блейка непонимающим взглядом.

После недолго молчания он пришел в себя и ответил:

– У нас и денег больше и жизнь дольше.

– И сахар слаще.

Блейк продолжил идти за Андреем, который едва передвигал своими тоненькими дрожащими ногами. На его руках и на оголенном торсе виднелись царапины, обработанные зеленкой и синяки от огромных, до совсем мелких. Если на этом теле когда-то и были мышцы, то теперь они сморщились и высохли.

Когда оказались на кухне, Андрей приказал ИИ приготовить поесть и сварить кофе.

После чего, они сели за барный столик друг напротив друга. Спустя минуту молчания, Блейк сказал:

– Хуево выглядишь.

– Себя-то видел? Куда подевался твой глаз?

– Спрашиваешь у солдата почему у него отсутствует та или иная конечность? Как по мне ответ на поверхности.

– И то верно.

– А с тобой что? Работа довела?

Андрей издал грустный смешок. Глаза его уставились в стол. Так он сидел несколько секунд, словно с головой погрузившись в бездонную пропасть забвения, темную и не пропускающую свет, и где-то там в этом гнетущем мраке разрушающегося подсознания крутились сцены из его жизни на протяжении последних десяти лет.

В такие моменты, Андрей казался потерянным и слабым, но как только мысли приходили в норму, он отвечал бодрым и ясным голосом, пусть немного и замедленным.

– Можно и так сказать. Микроинсульт, – ответил на выдохе, – сукин сын.